Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

В Беларуси


Сергей Поблагуев, БеСТ | Фото: IT.TUT.BYОчередная фаза наметилась в борьбе операторов сотовой связи за белорусский рынок. Окрепший на иностранных инвестициях государственный оператор «БеСТ» намерен в ближайшее время серьезно укрепить свои позиции на рынке и избавиться от клейма аутсайдера, которое тяготит компанию второй год кряду.
 
Об ошибках, планах и мечтах государственного оператора «Ежедневнику» рассказал первый заместитель генерального директора ЗАО «Белорусская сеть телекоммуникаций» («БеСТ») Сергей Поблагуев.

— Как вы оцениваете положение «БеСТ» на рынке сотовых операторов страны?

— Наше нынешнее положение в значительной мере связано с той историей, которую мы имеем. Если будем оценивать не только голые цифры, но и реалии, то получатся диаметрально противоположные показатели. Контракт, который дал возможность работать и строить сеть, вступил в силу в июне 2006 года. Если учесть, что только осенью прошлого года мы начали активное продвижение услуг и к марту 2007 года набрали 100 тысяч абонентов, то динамику развития компании можно считать положительной. Темпов по приросту абонентской базы мы не сбавляем. В прошлом месяце набрали более 30 тысяч абонентов. Сравнив, сколько в месяц набирали другие операторы, можно понять, что положение «БеСТ» на рынке — стабильное и хорошее. Как бы тяжело ни приходилось нашей компании, у которой нет богатых западных учредителей, которые в любой момент придут и закроют дырки, на рынке с «БеСТ» уже считаются.

— «Белорусская сеть телекоммуникаций» появилась под звук громких обещаний всего и сразу. На заре деятельности компании абонентам обещали качественную связь, GPRS и другие сервисы. Однако многие из них у государственного оператора так и не появились. В чем причина?

— Мы рассчитывали, что инвестиционный контракт вступит в силу на полгода раньше, чем оказалось в реальности. Повлиять на ситуацию мы были не в состоянии. Временной сдвиг произошел не по нашей вине. Кроме того, в начале деятельности у компании банально не было средств на продвижение услуг на рынке. Люди, которые работают в «БеСТ» давно, помнят времена, когда в компании не платили зарплату просто потому, что платить было нечем. Инвестиционных средств у нас много. Но все они выделены под строительство сети. Компания же несет расходы, связанные с арендой каналов, площадей и так далее. Расходы эти колоссальные: многие и многие миллионы долларов, которые не покрываются инвестициями.

— Сейчас «БеСТ» стал зарабатывать деньги на текущие нужды?

— Компания зарабатывает деньги, но до тех пор, пока мы не наберем критической массы абонентов, будет наблюдаться дефицит оборотных средств. На все свои расходы «БеСТ» будет зарабатывать, имея приблизительно полмиллиона абонентов.

— Чем можно объяснить невысокие темпы прироста абонентской базы?

— До осени прошлого года мы не привлекали абонентов. Вся наша реклама зиждилась на связях с общественностью. На массовый рынок мы вышли в ноябре 2006-го.

— Люди ожидали от первого государственного оператора на старте очень выгодных тарифных предложений. Стремится ли «БеСТ» оправдать эти ожидания?

— Ожидания — это то, что сформировалось без нашего участия. Но наша задача — соответствовать этим ожиданиям. В то же время мы должны обеспечить в первую очередь не низкие тарифы, а доступность услуг мобильной связи. Эту цель преследуем постоянно. Доступность характеризуют три фактора: доступность по месту, времени и цене. Сегодня мы предлагаем тарифные планы без абонентской платы. Сеть работает там, где живет большинство городского населения. У нас нет цели демпинговать. Хотя нам, не скрою, тяжело. Большая часть платежеспособных белорусов уже пользуется услугами сотовой связи. Для нас достаточно, чтобы абоненты других операторов просто купили сим-карту «БеСТ» и сравнили качество обслуживания.

— Можно ли гипотетически представить ситуацию, что компанию «БеСТ» закроют?

— Гипотетически может возникнуть любая ситуация. Но реально представить, что компанию, в которой работают более 300 человек и которая за короткие сроки построила сотовую сеть, закроют, я, пожалуй, не могу. Уверяю вас, что, как только гипотетически возникнет угроза закрытия, найдется много желающих погреть руки на том, что уже сделано.

— Собирается ли «БеСТ» вводить стандарт 3G?

— Такой цели у нас сейчас нет просто потому, что банально нет частот. Хоть другие операторы и подали заявку на получение лицензии на оказание услуг в формате 3G, частоты от этого не появились. Для того
чтобы появился этот ресурс, должна быть проведена конверсия частот. А эта процедура займет не день, не два и не три. Если освобождением частотного диапазона начать заниматься сейчас, то частотный ресурс появится не раньше чем через год. Если поставить вопрос иначе и спросить, сколько «БеСТ» понадобится времени для построения сети 3G в областных городах, то я бы ответил, что три месяца.

— Были ли у «БеСТ» ошибки в стратегии своего развития? Можете ли вы их назвать?

— О стратегических ошибках говорить пока рано. Однако если сейчас начать проект сначала, то мне кажется, что компания получила бы больше преимуществ и возможностей, будь у нас не один инвестиционный контракт, а десять. Мы были бы менее зависимыми. Сейчас в целом я доволен исполнением
инвестиционного контракта. Но есть оговорки. Это очень сложный контракт, очень большой для любой страны в мире. Поднять его и заставить работать очень сложно. Но мы это делаем и уже освоили около
двух третей инвестиционных средств.

— Существует ли предполагаемая дата, когда «БеСТ» по покрытию территории сравняется с конкурентами?

— На конец этого года мы планируем закрыть территорию, на которой проживают 90 процентов всего
населения страны.

— Как, на ваш взгляд, будет развиваться рынок сотовой связи страны в ближайшие 10 лет?

— Через 10 лет рынок изменится. Для пользователей он станет гораздо проще. Сейчас у человека, желающего пользоваться коммуникационными услугами, существует широчайший выбор операторов, механизмов передачи данных. Я надеюсь, что в будущем этот выбор упростится, условно говоря, до одного окна. Человек сможет получить услугу, не задумываясь над тем, какой оператор ее редоставляет. В будущем тарифы на услуги будут играть меньшую роль в выборе абонента. Решающим фактором станет
качество услуг, а также их уникальность. Если меня будет удовлетворять качество услуг одного оператора, я буду ими пользоваться. Если нет, то процедура смены оператора, скорее всего, будет предельно простой. Не будет хождений, никаких паспортов…

— Возможна ли отмена обязательной привязки договора на услуги связи к паспорту?

— На стадии роста рынка отмена привязки к паспорту — очень хороший мотиватор для подстегивания операторов. «Беспаспортный режим» был бы очень удобен для пользователя. Например, мне нагрубили в call-центре, и я тут же выбросил сим-карту этого оператора, а по дороге домой купил в киоске новую, но уже другого оператора. В то же время идентификация абонентов по сим-карте — это не проблема спецслужб. Это проблема всех нас. Я понимаю, что толерантных и законопослушных абонентов — подавляющее большинство. Но есть и такие, кто злоупотребляет связью. Поэтому пока идентификация
необходима. Возможно, в будущем появятся другие механизмы идентификации абонентов, тогда и необходимость в паспортах отпадет.

— Не собирается ли «БеСТ» заниматься кросссубсидированием (продажей телефонов по минимальной цене с длительным контрактом на услуги)?

— Нет. У нас не те объемы продаж телефонов, что в Европе, и относительно низкое ARPU (англ. Average revenue per user, средняя выручка на одного пользователя — показатель, используемый компаниями телефонии и сотовой связи и означающий среднюю выручку (обычно за месяц) в расчете на одного абонента. Также данный показатель используется и другими ориентированными на потребителя телекоммуникационными (в частности, интернет-провайдерами) IT-компаниями и др. Является одним из показателей, характеризующих успешность бизнеса компании. — Прим. автора). В Европе ARPU — 30 евро, и операторы плачут, что это мало. Для белорусского рынка характерен ARPU в 10–15 долларов. Для того чтобы кросс-субсидирование приносило прибыль, нужно много контрактов на услуги связи с более высоким ARPU.

— «БеСТ» хотел бы стать монополистом?

— Монополистом хотела бы стать любая компания. Но я бы не хотел себе такой участи, как работать в компании-монополисте. Монополия — это очень большие проблемы, связанные с притеснением пользователей, дополнительными отчислениями в бюджет.

— Можете назвать поступок конкурентов, который вас наиболее впечатлил?

— Мне очень понравилось то, каким образом «Мобильные ТелеСистемы» стали открещиваться от того, что МТС — не оператор для студентов, а оператор качественный. Я бы делал то же самое. Но мне бы было
очень обидно, будь я студентом.

Александр НИКОЛАЙЧУК


Нужные услуги в нужный момент
{banner_1133}