Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

В Беларуси


В. Макаров | Фото: РУССОФТГлава росийского объединения разработчиков ПО "РУССОФТ" Валентин Макаров производит удивительно приятное впечатление. Жаль, заехал он лишь на один день SEF-2009, завершившейся на прошлой неделе. Тем не менее, мы успели с ним без лишних слов, но очень дельно обсудить многие темы вокруг индустрии разработки программного обеспечения в России и в Беларуси. Всё это – в сегодняшнем интервью по понедельникам.
 
 На конференции в Минске Валентин Макаров представлял результаты совместного исследования белорусского рынка программных разработок РУССОФТ-Инфопарк, так что о нашем рынке глава РУССОФТ знает не понаслышке.

– Как влияет на отрасль кризис в России? И как, возможно опосредованно, этот кризис касается рынков России и Украины, где работает ассоциация?

– Предварительные результаты нашего исследования, проведенного в этом году, показывают, что кризис сказался на объемах. Но так и должно было произойти, потому что нет новых IT-проектов, денег мало, и поэтому сокращаются все старые проекты – не хватает бюджета на поддержку, да и общее неуверенное настроение не располагает к созданию новых проектов. Люди боятся тратить какие-то средства на развитие IT-бизнеса. 

С другой стороны, кризис создал новые предпосылки. Во-первых, нужны новые решения, которые могли бы напрямую содействовать снижению расходов клиента, повышению эффективности бизнеса. Не применению «sophisticated solutions» («сложных решений») для того, чтобы расширить бизнес, а для того, чтобы сегодня уменьшить расходы, совместить используемое «железо», которое уже довольно старое, какой-то старый софт, создать предпосылки для его хорошей работы, оптимизировать и ускорить его работу, состыковать с другим софтом. Есть очень простые и практичные вещи, которые реально могут сегодня работать и приносить деньги. Это подталкивает малые и средние компании к тому, чтобы думать на эту тему, искать предложения, предлагать свои идеи, отрабатывать команды и методологию.

Очень большое влияние идет на рынок труда. Рынка труда не было никакого, людей нет вообще, все друг у друга перехватывают, переманивают специалистов, только чтобы заполнить проекты. Сейчас формируется настоящий рынок. Сначала снизили опционы, снизилась общая сумма вознаграждения – уже себестоимость упала. Компании освободились от какой-то части персонала, который был набран в годы, когда хватали всех подряд. Часть персонала ушла и сформировала рынок труда. Квалифицированных людей держат любыми способами, зарплаты у них практически не изменились. Сильные специалисты остались на местах, появился рынок труда, и это хорошо.

Наши данные по объемам показывают, что в начале 2008 года был довольно высокий рост, поэтому, несмотря на спад в конце года, общий рост составил 10-15%. Для нас при бывших 50% роста – это смешно, но для других – достаточно неплохо. Все понимают, что 2009 год будет довольно сложный, переломный, и мы не успеем получить выгоду от того, что в Америке закончится кризис в такой явной форме. Мы, к сожалению, немного запаздываем, поэтому объемы этого года если и увеличатся, то максимум на 2-3%. А вот в 2010 году ожидается рост до 20%. Таким образом, мы должны достичь уровня 3 млрд долларов экспорта из России в 2010 году. Это связано с тем, что мы запаздываем года на 2-3 по отношению к нашему общему росту. Агрегативный рост у нас будет не 50%, как было раньше, а 35%, что тоже очень неплохо. Нашей главной проблемой останутся кадры. У нас есть неэффективная система подготовки кадров, средних кадров, в России, по крайней мере. Во многом такая остановка в 2010 году будет справедлива и для Беларуси, потому что у нас общий зарубежный рынок. 

– В чем основные проблемы российских и белорусских разработчиков? 

– Кризис не является фактором возникновения проблем. Он существует, и нам нужно с этим смириться. 

По нашим последним исследованиям, главный фактор, тормозящий развитие рынка и производства, – это кадры. Хотя сейчас с этим стало немного легче, но совершенно очевидно, что либо нужно набирать людей из других стран, либо лучше учить своих. Поэтому в первую очередь нужно работать с кадрами. Кадры – это проблема №1 для России, которая фигурирует во всех наших исследованиях. Это глобальная и сложная проблема. 

Вторая проблема, которую, в принципе, можно решить, – это изменение законодательства и создание благоприятных условий для инвесторов. ИТ – инновационная индустрия, которая должна развиваться быстрее и стимулировать всю экономику. У нас была конференция в Петербурге, где представители Томска показывали на цифрах, что компании инновационного бизнеса лучше переживают кризис. У них зарплаты гораздо выше, чем у компаний традиционного сектора, и выживаемость во время кризиса гораздо выше. Поэтому если государство хочет стимулировать развитие экономики, нужно поддерживать не традиционные отрасли, а технологические инновации. Так делают во всем мире. 

Чем просто выбрасывать огромные средства на традиционные предприятия, лучше снизить налоги на все инновационные направления, а они там уже сами разберутся – конкуренция выберет сильнейших. Это более правильный путь: помогаешь всем, а выживают те, кто правильно управляет, хорошо обучает людей.

То есть, основные проблемы – это несовершенство законодательства и плохие условия для инвесторов и развития бизнеса и, конечно, кадры.

– Какое впечатление у вас сложилось от встречи с Валерием Вильямовичем [Цепкало, главой ПВТ]? Какие вопросы вы обсуждали?

– Это не первая наша встреча, и конечно, мы обсуждали на ней самые злободневные вопросы, которые поднимали еще лет шесть назад. Сейчас мы больше говорили об этой идее, которую я высказал здесь, о «панславянском полюсе аутсорсинга», потому что Беларусь находится в такой группе, которая может либо перейти в лидеры и составить конкуренцию многим странам, либо не выйти в лидеры вообще. Это зависит от действий и решений, которые компании будут принимать. Кто будет принимать какие-то кардинальные решения, тот сможет выйти в лидеры. И одно из таких действий, которые мы предлагаем сделать сейчас, является звеном цепи по стимулированию, развитию, пропаганде создания образа полюса аутсорсинга в Восточной Европе. Началось это все в ноябре прошлого года, когда Gartner меня пригласила на конференцию в Китай, и там впервые я это отпозиционировал. Это должен быть именно полюс, а не одна Россия, для того, чтобы показать Европе, что восточный полюс – сильный и самодостаточный. 

Мы в июне едем на саммит в Лондон. Там будет российский павильон, в котором будут представлены пять компаний – две белорусские, три российские. Мы проводим целый ряд мероприятий, которые «бьют в одну точку». Апофеозом должно стать мероприятие, которое мы планировали провести в Киеве или Минске. На нем мы должны о своей идее создания «восточного полюса аутсорсинга» рассказать на весь мир и продвинуть в широкие массы. Тогда бы у нас был целый год последовательных мероприятий, которые обязательно дали бы результат. Я предложил Парку высоких технологий и Валерию Вильямовичу поддержать эту идею. Посмотрим, что выйдет из наших разговоров. О каких-то результатах рано говорить, но настроение было позитивным. 

– Валерий Цепкало и администрация Парка большое внимание уделяет международному продвижению белорусского ПВТ. Может, важнее продвигать какие-то конкретные компании? Или всё-таки заниматься комлексным продвижением?


– Нельзя продвигать компанию, не продвигая страну. Мы должны продвигать сам бренд «Восточный полюс аутсорсинга», внутри которого есть три страны – Россия, Беларусь, Украина, есть множество IT-компаний. То есть, продвигая страны и бренд, мы не забываем и о компаниях внутри их. Должен быть большой и красивый бренд, который создает общий позитивный фон, говорит о каких-то характерных особенностях и специфике стран, входящих в этот бренд. Компании, в свою очередь, говорят о том, что производят лучший продукт, что в них работают лучшие специалисты. Поэтому нужно пиарить все в целом.

Неправильно было бы пиарить какую-то отдельную компанию без привязки к стране и восточному полюсу. Нужно воздействовать на психику потенциальных клиентов.

– Вы думали над созданием единого бренда или это все еще в стадии обсуждения?

– Я пока не вижу этого бренда. Мы не можем основываться только на общей истории и территории и том, что мы не относимся к Америке и Евросоюзу. Придумывать всему этому бренд – не знаю, может, это и правильно с точки зрения продвижения брендов. Но пока я не вижу в этом необходимости, потому что Восточная Европа – это самый лучший бренд, придуманный во время холодной войны. Он обязательно подразумевает что-то под собой. Можно попробовать использовать его. 

– В вашем докладе прозвучала мысль, что «дороги строить уже не модно, надо строить телекоммуникационные магистрали». Не могли бы вы немного развить тему? Может, действительно стране нужно вкладывать ресурсы не только в строительство жилья, но и построить такой ширины канал, который бы позволил нам решить проблему высокой стоимости интернет-доступа и предложить гражданам анлимы за 5-10 долларов, а то и вовсе бесплатно?

– Это не моя идея. Поскольку в других странах это используют в полной мере, то и я к этому призываю. Корея субсидирует приобретение таких услуг, американцы в антикризисном плане записали расширение возможности доступа населения и бизнесменов к интернет-каналу. А по сути, если рассуждать философски и рассматривать историю человечества, наибольший стимул для развития любого общества возникает именно при появлении новых способов коммуникации. Когда создается новый инструмент для ускорения и передачи знаний, это дает большой импульс для ускорения развития экономики и страны в целом. Поэтому если мы сейчас говорим о том, что экономика базируется на знаниях, нам нужно иметь оптимальный и наиболее быстрый способ передачи этого знания. В данном случае – это интернет. Направление сейчас является основой инфраструктуры новой экономики, основанной на знаниях. Именно ее нужно развивать, если мы хотим развивать новую экономику. Поэтому сейчас нужно вкладывать деньги в развитие инфраструктуры и новых направлений. Россия не может и не должна сейчас вкладывать деньги только в поддержку шахтеров или спасать погибающие предприятия и ничему не учить, просто давать деньги. 

Беларусь, имея меньшие размеры и концентрацию власти (не только декларируемую но и реальную), может быстрее выйти из кризиса. И я уверен, что Беларусь так и сделает. Те шаги, которые Беларусь делает по направлению к Европе, показывают, что это время пришло. 

– По результатам многих отчетов и событий на рынке мы видим, что настало время слияний и поглощений. Какие вы видите реальные предпосылки к крупным слияниям на российском рынке?

– Долгое время мы наблюдали примерно картину, когда происходили слияния и поглощения на рынке одного уровня. А сейчас есть примеры, когда, например, крупные российские интеграторы покупают крупные предприятия международного класса. На мой взгляд, это правильные шаги, потому что компании таким образом приобретают высококлассных разработчиков для своих программ и одновременно приобрели людей, которые мыслят глобально, нормальными понятиями международного рынка. Таким образом, есть шанс выйти из довольно узкой сферы разработки софта в более широкий круг услуг. Когда мы будем предоставлять услуги по интеграции, в которые будем включать услуги по разработке и услугу по интеграции на мировом рынке. Нужно начать с ближайших стран. Например, в этом смысле очень интересен Казахстан, Украина, и развиваться дальше. Крупные интеграторы, имея такую поддержку и опыт сервисных компаний, смогут играть на других рынках и в других сферах услуг.

Например, IBA развиваются в сторону инфраструктурных услуг. Значит, они вполне могут найти крупных российских импортеров «железа». 

– Какие основные позитивные и негативные отличия вы видите между белорусским и российским рынком?


– Россия – это государство, которое какое-то время продолжало выполнять военные заказы. Эти заказы – сложная работа, которая требует новых идей и новых технологий. В Беларуси этого не делается. А когда ставятся большие задачи и даются деньги на их реализацию, это всегда повышает потенциал индустрии. Поэтому американцы находятся во главе мира, а Советский Союз в свое время составлял им конкуренцию. 

С другой стороны, не имея нефти и всего остального нам нужно как-то выживать, в большей степени за счет интеллекта. Поэтому большая часть населения вовлечена в этот процесс. Белорусы должны быть более рыночно приспособлены к условиям кризиса, к тому же географически Беларусь ближе к Европе. Это должно облегчить процесс развития рынка. Если бы не некоторое негативное восприятие политики, Беларусь давно могла бы продвинуться на европейские рынки. Сейчас для вас важна масштабированность, а масштабированность – это выход на российский рынок. Нужно искать альянс с российскими компаниями.

– Насколько большой процент российских ИТ-компаний обслуживает внутренний рынок? 

– Мы в своем исследовании ориентируемся в основном на экспортные компании. Но даже экспортно-ориентированные компании начинали с 10%, и постепенно дошли до 40% продаж на внутреннем рынке. Нет чистых экспортеров, их не осталось в принципе. 

– Чего, на ваш взгляд, не хватает странам Восточной Европы для того, чтобы дотянуть ИКТ-услуги до уровня Индии? Людей или каких-то особых подходов и требований? Почему мы не можем конкурировать, например, с Китаем по объемам?

– Нам не хватает населения, не хватает индийской бедности. Там были созданы условия, чтобы хотя бы часть населения выбралась из нищеты и зарабатывала программированием. Налогов нет вообще, таможенных сборов никаких, рабочая сила очень дешевая и в достатке.

Но к Индии не надо стремиться, у нас совершенно неравные условия. Мы на их поле конкурировать не сможем. Надо работать хорошо в своей технологической нише. Наша ниша – хорошая и богатая, осталось только сделать так, чтобы мировой рынок ее правильно воспринял.

Аутсорсинговый клиент совершенно не ровный и постоянно меняется. Есть Америка, в которой создался этот клиент и развивается там. В Европе аутсорсинг появился гораздо позже. И IT пришло в Европу именно из-за Америки. Пока до нашей ниши дойдет аутсорсинг, пройдет немало времени. 

– Кого можно назвать основным конкурентом нашего «славянского полюса»? Китай, страны Западной Европы?

– Больше всего – Индия. Мы часто проигрываем индийским компаниям. Индия заполняет эту нишу, их компании более технологичные. Индусы умеют продавать, организовывать процесс, скупают компании, и берут масштабом. 

Китайцы технологически очень сильные. Но у них существует языковая проблема. У них есть программа «10-100-1000». 10 ведущих регионов сервисной индустрии, 100 ведущих компаний, которые делают основные разработки, и 1000 крупнейших китайских компаний, которые эти разработки претворяют в жизнь. Китай вместе с Бразилией в скором будущем станут основными конкурентами Индии. 

– Ко всему, у них и колоссальные внутренние рынки…

– Бразилия сильна еще и в инвестициях. В IT-сферу они вкладывают огромные инвестиции, развиваются очень гармонично. Она могла бы стать конкурентом нам, но географически очень далека от нас. Поэтому Европе она не конкурент. 

Европа для нас – исторический партнер, и нам нужно думать в первую очередь о ней, и стараться позиционировать себя именно здесь. Нужно помогать европейскому аутсорсинговому рынку развиваться и расти в сторону технологических разработок. 

Америка – наш главный партнер и главный потребитель. Она будет оставаться такой. Но сейчас я бы сделал акцент именно на Европу. 

– Почему, как вам кажется, столь небольшой процент компаний работает на внутренний рынок? Из-за отсутствия поддержки, из-за стоимости услуг?

– Любой бизнес зависит от внутреннего рынка. Это общепринятая модель: сначала компании продают продукты у себя, получают деньги, опыт, а позже идут в другие страны. Внутреннего IT-рынка в Беларуси практически нет. Нет возможности производить продукты, тиражировать их, накапливать опыт. Выходить на внешний рынок довольно сложно, особенно из-за политической ситуации. Кроме того, в Беларуси слабо развит бизнес продаж через интернет. В России продажа через интернет-каналы гораздо более развитая. Движение в России очень динамичное, правильное и хорошее. В Беларуси этого нет, возможно, из-за малой массы. Но по мере развития внутреннего рынка или по мере того, как сервисные компании будут специализироваться на каких-то технологических разработках, занимать определенную нишу, будут находить новые технологические решения, когда будет венчурный капитал, государственные инвестиции, тогда IT-рынок станет развиваться сильно. 

Единичные шаги делаются, но не решаются главные проблемы. Например, венчурный фонд воспринимается как инвестиционный, и каждая неудачная сделка для него будет связана с большими проблемами с налоговой инспекцией. Деньги нужно давать не в венчурный фонд, а пускать их на первичную стадию, чтобы люди могли на начальном этапе получать дешевые деньги, вкладывать их и развиваться. 

– Некоторые крупные компании, например, EPAM, говорят, что выпускников вузов приходится «переучивать примерно год». Вузы, в свою очередь, говорят, что готовят специалистов с широким понятийным аппаратом, а не конкретно специалистов для EPAM… Каким вы видите подход для решения этой дилеммы?

– На мой взгляд, правы обе стороны. Вузы должны готовить креативных людей – это основная ценность IT-специалистов. Для того, чтобы это осуществить, преподаватели вузов должны сами участвовать в процессе. Они должны постоянно повышать свою квалификацию, и тогда они смогут оттачивать мастерство своих студентов. Государство должно отдавать в вузы какую-то часть госзаказа, привлекать преподавателей в практическую деятельность. Тогда преподаватели будут давать практические знания. 

Кроме того, было бы неплохо компаниям привлекать студентов старших курсов в свою деятельность. Например, в России такая деятельность активно ведется, в некоторых вузах студенты параллельно получают второе образование в IT-компаниях.

Кроме того, дополнительное образование не должно рассматриваться как посягательство на самостоятельность и самобытность человека. 

– Какие компании выживут по итогам кризиса?

– Маленьким компаниям выжить будет довольно тяжело. Лучше всего будет, на мой взгляд, средним компаниям.

Конечно, в кризис выжить можно. Лучше всего смогут развиваться компании, которые смогут предоставить простые и действенные решения важных проблем, которые смогут дать мгновенные результаты. Не нужно предлагать большие проекты, которые в будущем могут и не понадобиться. Нужно поддерживать те процессы, которые хорошо работают, интегрировать их, использовать деньги – это лучше сделать небольшим гибким компаниям. После каждого кризиса появляется целая гроздь новых компаний. 
 

 

Нужные услуги в нужный момент
{banner_819}{banner_825}
-20%
-50%
-20%
-80%
-21%
-20%
-10%
-20%
-15%