108 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  2. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  3. Минздрав опубликовал свежую статистику по коронавирусу: снова 9 умерших
  4. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  5. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  6. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  7. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  8. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  9. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  10. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  11. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  12. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  13. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  14. Кто стоит за BYPOL — инициативой, которая публикует громкие расследования и телефонные сливы
  15. Минское «Динамо» в третий раз проиграло питерскому СКА в Кубке Гагарина
  16. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей
  17. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  18. Суды над студентами и «Я — политзаключенная». Что происходило в Беларуси и за ее пределами 7 марта
  19. Помните, сколько стоили машины на авторынке в Малиновке 20 лет назад? Сравнили с современными аналогами
  20. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  21. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  22. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  23. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  24. Оперная певица, которая троллит чиновников и силовиков. Кто такая Маргарита Левчук?
  25. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  26. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  27. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  28. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  29. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  30. На ЧМ эту биатлонистку хейтили и отправляли домой, а вчера она затащила белорусок на пьедестал


Минские кладбища оснастят электронными терминалами поиска усопшихК 2013 году все столичные кладбища оборудуют электронными терминалами поиска усопших
 
Так бывает: человек ушел, а вы не смогли его проводить. Совестно. Неловко и тяжело на душе. Обуреваемый похожими чувствами, я отправился в выходной день на Северное кладбище. Вторые ворота. Охранник у шлагбаума: «Участок, ряд, место?» Пожимаю плечами. «Точная дата захоронения?» — «Не помню, осень прошлого года». Он улыбнулся и посмотрел на часы: «Четыре уже. На первый пост, в контору, ехать нет смысла – там никого. А искать с фонариком по имени и фамилии – утопия: здесь 120 000 могил. Приезжайте лучше утром – на поиски по журналу может уйти не один час…» Я уехал.

Поиски по журналу – это кабинет, секретер и толстая тетрадка, в которой ручкой строчка за строчкой вписаны фамилии усопших. Месяц за месяцем. Год за годом. И так десятилетиями начиная с 1974 года. Мне повезло: я знал фамилию, имя и отчество, знал год. Проверили весь сентябрь, потом ноябрь. Оказалось – в октябре. На листок бумаги мне выписали участок, ряд и место. Я вышел из конторы и взял курс… на остановку автобуса: от первого поста до второго, где был вчера, километра два ходу. Доехал. Потратил с полчаса, чтобы найти нужный участок среди барханов снега и гранитных монолитов. Ну, здравствуйте, мой дорогой.

…Шел назад и думал: а что, если кто-то прилетел из-за границы, если не был дома 20—30 лет? Если близкий человек давно умер, а приехать получилось только сейчас? Если известны только кладбище и Ф.И.О.? Что тогда – неделю листать учетные тетрадки в надежде найти знакомые инициалы? Наконец, что делать тем, кто не знает даже погоста? Стало обидно за нашу непросвещенность и дедовскую старину в век компьютерных технологий.

Об информационном терминале на Восточном кладбище столицы слышал краем уха. Удобно, мол, все забито в одну электронную базу. Вводишь фамилию – и монитор показывает, куда идти. Так и оказалось: сенсорная панель, продуманная система поиска, точнейший путеводитель по кладбищу.

— Случаев, о которых вы спрашиваете, – десятки. Люди приезжают из Израиля, США, Германии и пытаются разыскать своих родственников. Одни не помнят дату смерти, другие забыли точное написание фамилии. Бывало, искали по нескольку дней и вынуждены были отправить в столичный архив ЗАГСа на Руссиянова, 24. Там поднимали документы и давали точный ответ: похоронен, скажем, на Восточном или Северном кладбище. Так продолжалось до 2007 года, пока у нас не установили первый в Беларуси инфотерминал для поиска усопших, — рассказывает «Р» Виктор Борщевский, смотритель Восточного кладбища. — На поименный ввод в базу 25 000 захороненных ушло два года. Книги учета старые, многим из них по полвека и больше – страницы истрепаны от прикосновений тысяч рук. Разобрать все почерки и не ошибиться – задача не из простых. Сегодня терминал очень востребован, особенно иностранцами. То, что раньше занимало полдня, сейчас можно сделать за 20 секунд. Люди благодарны.

А теперь немного цифр. В списке столичных сегодня значится 23 кладбища, которые занимают 300 гектаров. По самым грубым подсчетам, на них захоронено около полумиллиона человек. Можете себе представить – 500 000 могил! Вопрос на засыпку: как разыскать Ивана Иванова, который умер в Минске в 1970-х годах?

— Разыскать его можно. Копии всех журналов учета находятся в нашем спецкомбинате. Первые записи датированы началом 1950-х годов, до этого книги захоронений попросту не велись. Согласен, найти человека при минимуме исходных данных непросто: в год в столице предают земле более 12 000 человек. До последнего времени выход был только один: запастись терпением и внимательно изучать журналы. Но все меняется, — говорит Николай Ракевич, директор КУП «Спецкомбинат КБО» Мингорисполкома. – Компьютерный учет усопших начался с 2004 года. Сегодня в списке – более 96 000 человек. Но это с учетом базы данных Восточного и Западного кладбищ, где в декабре прошлого года начал работать второй информационный терминал. Таким образом, осталось ввести около 400 000 записей. Трудоемкая работа возложена на смотрителей. Информация из журнала не просто механически переписывается в компьютерный файл. Следует лично выйти на место, сверить ее с надгробной плитой, проверить точность расположения самой могилы. Если вам приходилось бывать зимой на кладбище, представляете, насколько это тяжело.

Нужно отдать должное упорству специалистов КУП «Спецкомбинат КБО». На все эти работы город не дает ни копейки – все из собственных средств. При этом цена одного терминала и компьютерного обеспечения к нему – 22 млн. рублей. Если все пойдет по плану, уже к 2013 году все столичные кладбища будут оборудованы автоматической системой поиска усопших.

— Признаюсь честно, такие терминалы я впервые увидел на кладбище в Литве в 2000 году. Идея понравилась, и мы решили сделать что-то подобное в столице. До конца этого года очередной терминал появится на Военном кладбище. К 2013-му ими будут оснащены кладбища в Колодищах, Михановичах, Северное и Кальварийка (и, соответственно, все относящиеся к ним маленькие погосты). Последним в списке значится Минский крематорий: здесь также вскоре появится свой электронный инфоцентр, — делится планами Николай Ракевич. – Завершающий этап программы – создание единой базы данных и сервера всего нашего предприятия. Как только это будет сделано, мы получим возможность предоставить услугу интернет-поиска усопших родственников. Из любой точки мира можно будет зайти на наш сайт, ввести данные и через минуту получить точную схему проезда и размещения. Все это позволит, не вставая из-за компьютера, отследить свое родовое древо до 4—5-го колена.

Кстати

Сегодня шестнадцати аналогичным предприятиям республики поставлена задача начать поэтапный ввод данных на жесткие носители. По предварительным расчетам, этот процесс в регионах займет не менее 5—7 лет.
 

-5%
-20%
-70%
-50%
-20%
-5%
-20%
-10%