• В Беларуси
  • Наука
  • Интернет и связь
  • Гаджеты
  • Игры
  • Оружие
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС


/

16 сентября CEO стартапа Deepdee и участник фонда BYSOL Ярослав Лихачевский написал в Facebook, что готов продолжить проект Микиты Микадо по поддержке уволившихся силовиков, который тот был вынужден приостановить. 42.TUT.BY поговорил с Ярославом о том, почему важно сохранить эту инициативу.

Ярослав Лихачевский, фото 2019 года. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Ярослав Лихачевский, фото 2019 года. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Что такое Deepdee и фонд BYSOL

Напомним, что фонд солидарности BYSOL появился спустя несколько дней после президентских выборов в Беларуси. Он принимает заявки от тех, кто потерял работу или «подвергся иным преследованиям» из-за участия в акциях протеста, а также от силовиков и государственных служащих, которые готовы оставить посты в знак протеста против насилия.

Фонд был создан при участии сооснователей кампании BY_help Андрея Стрижака и Алексея Лявончика, а также основателя медицинского стартапа Deepdee Ярослава Лихачевского и главы белорусского стартапа по автоматизации документооборота PandaDoc Микиты Микадо.

Про Ярослава Лихачевского мы писали ранее — он CEO компании Deepdee, чей продукт нацелен на раннюю диагностику болезней по фотографиям глазного дна. Официально Deepdee была зарегистрирована в мае 2018 года, впоследствии она завоевала победу на конкурсе социальных стартапов от немецкой корпорации Bayer, приз на Emerging Europe Award в категории Social Impact Startup of the Year. Затем основатели Deepdee выбрали акселерацию в голландском Rockstart, успешно ее завершили и стали сотрудничать с крупнейшей глазной клиникой Нидерландов The Rotterdam Eye Hospital. Сам стартап базируется в Нидерландах и Беларуси. Так, Ярослав сейчас проживает в Гааге.

Год назад он рассказывал нам о планах компании выйти на рынок и инвестировать в более редкие заболевания, а может, даже и в реализацию решения на мобильных устройствах. Однако пандемия коронавируса довольно сильно затормозила все процессы (все же стартап сотрудничает с больницами, которые весной — в начале лета стали «красными зонами»). Однако Ярослав не видит в этом большой трагедии.

— Все медицинские истории достаточно долгоиграющие. Плюс все относятся к ситуации с пониманием, и европейские страны оказывают финансовую поддержку бизнесу во время ковида. Это все технические моменты, которые и близко не настолько драматичны, как те, что сейчас разворачиваются в Беларуси.

Ярослав продолжает работать над своим стартапом, но, конечно, сегодня он гораздо больше времени уделяет фонду и событиям, происходящим в Беларуси.

— Мы продолжаем работать, особенно голландская команда, которая не так сильно вовлечена в происходящее в Беларуси (хотя, конечно, они тоже отслеживают ситуацию). Но компания работает хорошо, особенно учитывая другие события, происходящие в этом году, вроде ковида, закрытых границ и излишней нагрузки на системы здравоохранения.

Как СЕО стартапа стал одним из основателей BYSOL

По словам Ярослава, почти все медработники, которые сотрудничают с компанией, столкнулись на работе с коронавирусом. Поэтому стартап участвовал в волонтерской кампании помощи медикам #Bycovid19, которую основал правозащитник Андрей Стрижак, — снабжал «своих» врачей необходимыми средствами защиты и помогал другим, например, с организацией закупок.

— Во время ковида мы научились работать удаленно — начиная с весны в офис практически никто не ходил, кроме административных работников. В конце концов мы всю работу перевели на «удаленку», и теперь физического офиса в Беларуси у нас нет, — поясняет Лихачевский.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Сергей Комков, TUT.BY
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Сергей Комков, TUT.BY

14 августа Ярослав написал на своей странице в Facebook, что он принял участие в запуске фандрейзера солидарности — уже ставшего знаменитым фонда солидарности BYSOL.

— Почему я решил присоединиться? Корни растут все с той же «ковидной истории» — я не был соучредителем #Bycovid19, но был сильно вовлечен в процесс и работал вместе с Андреем Стрижаком. И мы видели, что это эффективно работает и помогает.
Второй пример эффективной помощи — это фонд под названием BY_Help (где также участвует Стрижак), который помогает задержанным, оштрафованным, раненым и избитым белорусам.

После девятого августа в течение нескольких дней мы стали понимать, что в Беларуси будет много уволенных, тех, кто откажется выполнять преступные приказы и участвовать во всем этом. И этим людям потребуется на первое время подушка безопасности.

Это была идея Андрея Стрижака — продолжить историю с «байфондами» и сделать еще один «байфонд» солидарности. Мы его поддержали, и таким образом и появился BYSOL.

Почему Ярослав Лихачевский решил продолжить дело Микадо

В конце августа глава ИТ-компании PandaDoc Микита Микадо рассказал 42.TUT.BY, что его инициатива Protect Belarus совместно с Белорусским фондом солидарности поддерживает сотрудников силовых ведомств, лишившихся работы из-за своих убеждений. При этом он подчеркивал, что фонд не «подкупает» людей, а оказывает помощь тем, кто подвергается давлению и кто решился на перемены самостоятельно.

В начале сентября четверо сотрудников минского офиса PandaDoc были арестованы и обвинены в мошенничестве. Микадо называет происходящее политическими репрессиями, цель которых — оказать давление на него, но принял решение прекратить проект помощи силовикам.

Вскоре после этого Ярослав написал в Facebook, что считает своим долгом «подхватить флаг, поднятый Микитой, и продолжать работу с силовиками». Теперь желающие могут писать напрямую ему и обращаться в фонд солидарности BYSOL.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Мы работали изначально над похожими инициативами, — поясняет свое решение Ярослав. — Микадо больше внимания уделял силовикам, а мы — другим людям, например, уволенным с заводов за акции, ушедшим с БТ и «Радио Столица», актерам Купаловского театра, уволенной сотруднице Пинского исполкома, которая пришла на выборы с белой резинкой для волос, и прочим историям.

Как только Микадо объявил, что прекращает работу, тут же посыпались сообщения вроде «Силовиков больше не будут поддерживать? Что теперь делать?». Так что сначала Андрей Стрижак опубликовал пост, что BYSOL продолжит работу. А потом и я решил написать свой пост, хотя, скорее, это был символический жест.

Мы с Микитой коллеги, оба айтишники. Так что я подумал, что буду следующим, кто продолжит его дело, и всего-навсего взял на себя лидерство в этом проекте.

— Не было страшно?

— Мне — нет. Но важно сказать, что даже внутри команды звучат разные мнения. Люди переживают и за компанию в целом, и за личную безопасность в частности, но все понимают, что оставить ситуацию такой, какая она есть, нельзя. Потому что иначе это все закончится превращением страны в один большой концлагерь, и тогда никто не будет в безопасности.

— Не всем нравится эта инициатива. Я видела критику в соцсетях, что не имеет смысла поддерживать тех, кто мог участвовать в жестких подавлениях мирных протестов.

— Да, я вижу посты с критикой. Но повторю то же, что ранее говорил Микадо: если мы закроем силовикам все двери, у них не останется других возможностей, кроме как защищаться от нас. А это приведет к новым жертвам, и многие пострадают.

Чем больше мы даем им возможностей опустить щиты, снять форму, выйти из системы, тем большее количество людей перестанут бить нас на улицах, насиловать в автозаках и пытать на Окрестина (напомним, что в Следственном комитете Беларуси нет заявлений об изнасиловании со стороны сотрудников милиции во время протестных акций. Также нет и зарегистрированных официальных заявлений о сексуальном насилии против задержанных. Но в инициативе BY_Help сообщили, что у них есть данные как минимум о пяти фактах сексуального насилия при задержании. И 1 сентября ООН заявила о 450 задокументированных случаях пыток и жестокого обращения с людьми, задержанными в Беларуси в ходе протестных акций после 9 августа. — Прим. TUT.BY).

Ярослав добавляет, что сейчас цель инициативы — не установить виновных, так как этим должен заняться справедливый суд, а скорее не допустить обострения ситуации.

— Любая конфронтация ведет к нашей крови. А мы понимаем, что силовое поле принадлежит сотрудникам силовых ведомств. У них есть выправка, годы тренировок, оружие, у нас же всего этого нет. Но у нас есть интеллектуальное, технологичное, информационное поля, где мы их переигрываем вчистую.

— Однако если силовик уйдет до истечения контракта, ему придется выплатить огромную сумму, это десятки тысяч долларов, а фонд предоставляет всего 1500 евро.

— Да, к нам в фонд обращаются и силовики, и спортсмены с просьбой погасить их огромные долги, но у нас очень однозначная позиция: фонд создан не для этого, наша цель — поддержать людей в первое время, чтобы у них был шанс начать новую жизнь.

Ситуация с долгами не уникальная. К примеру, недавно легендарного тренера фристайлистов Николая Козеко лишили именной президентской стипендии и потребовали, чтобы он вернул деньги. Надо сказать, что спортсмены сейчас выступают единым фронтом, множество олимпийских чемпионов мира подписали открытое письмо, чтобы остановить насилие, они ходят на акции единой колонной и сплотились вокруг единых целей. И давление идет на них всех, а не только на одного легендарного тренера. Понятно, что с олимпийскими чемпионами и чемпионами мира сложнее что-то сделать, потому что они, во-первых, достаточно состоятельные люди, во-вторых, достаточно известные и уважаемые во всем мире. Но есть же много других спортсменов, которые, например, работают в республиканских центрах олимпийской подготовки.

По этому поводу было официальное заявление от имени Светланы Тихановской, что всем этим людям будет объявлена экономическая амнистия после ухода Лукашенко. Потому что, по сути, экономическая удавка — это один из самых сильных рычагов давления на людей.

Точно такая же политика будет и с силовиками, с них спишут все выплаты независимо от того, выполнял ли этот человек преступные приказы или нет, вынесет суд ему обвинительный приговор или нет. Выплаты к этому не имеют никакого отношения — это инструмент экономического давления, которого не будет в «новой Беларуси».

— Но пока это обещание.

— Если мы все не будем верить в нашу общую победу, шансов у нас будет гораздо меньше, поэтому все, что нам остается, это верить и доверять друг другу.

-30%
-10%
-35%
-30%
-5%
-40%
-20%
-50%
-25%
-10%
0071689