• В Беларуси
  • Наука
  • Интернет и связь
  • Гаджеты
  • Игры
  • Оружие
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  2. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  3. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  4. Минское «Динамо» обыграло СКА в четвертом матче Кубка Гагарина
  5. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  6. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  7. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  8. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  9. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  10. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!» Как мы превратили читательницу в роковую красотку
  11. У Марии Колесниковой истек срок содержания под стражей
  12. Госсекретарь США назвал Лукашенко последним диктатором Европы
  13. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  14. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  15. Синоптики объявили желтый уровень опасности на 9 марта
  16. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  17. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  18. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  19. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  20. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки
  21. «Соседи, наверное, с ума от нас сходят». У минчан с разницей в четыре года родились две двойни
  22. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет
  23. Акции в честь 8 Марта и непризнание Виктора Лукашенко президентом НОК. Онлайн дня
  24. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  25. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  26. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  27. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  28. МОК не признал Виктора Лукашенко президентом НОК Беларуси
  29. У бюджетников заметно упали зарплаты. Их обещают поднять за счет оптимизации численности работников
  30. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга


/

Не так давно мы писали, что европейская школа новых технологий Wild Code School оказывает поддержку белорусам, которые выступают за перемены в стране, в особенности тем, кто потерял работу. Людям, владеющим английским и готовым обучаться полный день на протяжении нескольких месяцев, предлагается пять полных стипендий для участия в дистанционной программе по обучению программированию. 42.TUT.BY побеседовал с основательницей школы Анной Степанофф (до замужества — Муравской) о том, почему она решила предложить помощь, а также чем отличаются подходы к обучению в Беларуси, США и Франции.

Фото: из личного архива Анны Степанофф
Фото: из личного архива Анны Степанофф

Wild Code School — это сеть школ, расположенных в европейских странах, таких как Франция, Нидерланды, Германия, Испания, Бельгия, Португалия, Великобритания и Румыния. Основательница — уроженка Беларуси Анна Степанофф (Anna Stepanoff), до замужества Муравская. Анна уехала из страны в 2001 году, когда была принята в Гарвард на полную стипендию, и с 2004-го живет во Франции. В 2013-м она основала Wild Code School — европейскую сеть из 20 кампусов, предлагающих короткие системы обучения для приобретения востребованных цифровых навыков с помощью смешанного подхода к обучению.

«Мне очень повезло, что все шесть лет у меня была стипендия и я могла учить что хотела»

Анна выросла в Минске: она ходила в гимназию № 1, где обучались и дети Виктора Бабарико (так, ее сестра была в одном классе с Марией Бабарико), затем поступила в БГЭУ, участвовала в олимпиадах по экономике, занимала призовые места. Но на втором курсе девушка поняла, что белорусская модель образования ей не совсем подходит.

— В Беларуси ты поступаешь на первый курс и пять лет учишь одну дисциплину. Мне же хотелось изучить еще и философию, и литературу, — поясняет Анна свою точку зрения. — Но в Беларуси это очень сложно: нужно получать двойное образование. А в США, наоборот, очень просто: ты выбираешь какую-то главную дисциплину, в семестр надо валидировать всего два-три предмета по этой теме, а потом учи что хочешь. И, кстати, эту главную дисциплину можно менять несколько раз.

Изучив варианты, Анна на втором курсе БГЭУ решила подать документы в американский университет из Лиги плюща. На дворе был 2000 год, но девушка нашла всю необходимую информацию в интернете, заполнила бумаги, съездила в Москву, успешно сдала экзамены, подтянула английский и отправилась через океан — в Гарвард.

— Так как я хорошо сдала экзамены и у меня были победы на олимпиадах и конкурсах, меня взяли. Причем с полной стипендией — мне очень повезло, так как иначе я бы не смогла поехать в США без финансовой поддержки. В Гарварде такая система, что сначала ты должна пройти по конкурсу, а потом тебе находят финансовую помощь. Это очень здорово.

Мне было 19 лет, и я впервые попала в Америку. Да, было немножко страшно, но одновременно и очень здорово, я многое там узнала. Спустя три года я получила диплом бакалавра (Bachelor of Arts), но так как я не хотела оставаться в Америке, то поступила затем во французское учебное заведение — и опять получила полную стипендию.

Анна прошла в Ecole normale supérieure, что переводится как «Высшая нормальная школа» — по ее словам, это одно из лучших учебных заведений Франции, даже выше Сорбонны. Ее зачислили на факультет истории, где она проучилась еще три года в магистратуре и начала писать докторскую диссертацию.

Ecole normale supérieure. Фото: wikimedia.org
Ecole normale supérieure. Фото: wikimedia.org

— Мне очень повезло, что все шесть лет у меня была стипендия и я могла учить что хотела. Это изменило мое мировоззрение, — признается Анна. — В Беларуси я изучала экономику, а в Америке смогла учиться и философии, и музыке, и молекулярной биологии, и затем пришла к истории искусств. Да, экономика была моим основным предметом, но оставшееся после него время я использовала, чтобы изучить что-то другое, интересное. Этим мне американская система и нравилась.

Школа во Франции была элитной, маленькой: на моем курсе на гуманитарную специальность в год принимали всего 10 иностранцев и еще около 100 французов. Многие французские интеллектуалы и политики — выходцы из этой школы: Жан-Поль Сартр, Луи Пастер, Жорж Помпиду… Основная разница с Сорбонной в том, что в Сорбонне нет вступительного экзамена с 1970-х. Так что туда на самом деле совсем не сложно попасть. А вот в Высшую нормальную школу конкурс большой. Чтобы поступить туда, студенты готовятся, как правило, два-три года после получения среднего образования. Нынешний президент Франции Макрон, например, два года готовился, чтобы поступить в эту школу, но не прошел конкурс.

В чем плюсы и минусы обучения в США, Франции и Беларуси

После обучения Анна продолжила написание своей диссертации. Ее первой работой стало преподавание истории искусств в Сорбонне.

— Попробовав на себе разные системы образования и столкнувшись с практикой преподавания, я поняла, что многое можно улучшить в системе образования и во Франции, и в Америке и, конечно, в Беларуси. В каждой системе есть что-то интересное и полезное, и в каждой есть свои недостатки, — рассказывает собеседница. — Например, в Америке было здорово иметь возможность изучать совершенно разные предметы и таким образом удовлетворять свою любознательность. Такой подход развивает уникальный набор знаний и навыков у каждого студента. Наверное, в Гарварде не найти двух студентов с абсолютно одинаковым образованием, которые изучали бы одинаковые предметы.

Но, с другой стороны, такой эклектический подход также может привести к пробелам в знаниях. У каждого студента есть ментор, чья роль как раз-таки состоит в том, чтобы помочь выбрать правильный набор курсов в соответствии с личными интересами, талантами и способностями студента и его профессиональными перспективами. Но если студенту не повезло с ментором, то такая свобода выбора может привести к большой потере времени, сложностям с поиском работы и очень фрагментарным знаниям.

Во Франции, наоборот, очень сильная система фундаментального образования, которая дает также возможность удовлетворить любознательность. Но эта система очень элитна. Для большинства французов отбор начинается практически с выбора начальной школы для ребенка. Я с этим лично столкнулась в образовании моих детей.

После окончания среднего образования лучшие студенты поступают в «подготовительные классы» на два-три года, и затем только 5−10% из них попадают в Grandes Ecoles, дословно «Большие школы». Высшая нормальная школа — одна из таких «Больших школ», где преподают лучшие преподаватели и учатся лучшие студенты — бесплатно и со стипендией более 1000 евро в месяц.

Студенты, не попавшие в такие школы, поступают в университеты, включая Сорбонну, без конкурса, как правило, по итогам аттестата о среднем образовании. Университеты часто обязаны принять всех французских студентов, кто подал заявление. Разве что могут предложить вам другой факультет, если туда, куда вы поступали, слишком много заявок. Качество обучения в университете получается так себе и может сильно варьироваться в зависимости от факультета.

Сорбонна. Фото: wikimedia.org
Сорбонна. Фото: wikimedia.org

Анна преподавала в Сорбонне на факультете истории искусств на первом курсе, и, по ее словам, более половины студентов не переходили на второй курс, потому что не сдавали экзамены или начинали работать и уходили из-за нехватки времени.

— Мне было грустно наблюдать такую ситуацию, ведь год обучения в университете во Франции обходится государству в среднем более чем в 10 тысяч евро на каждого студента, — говорит она. — И я не хотела продолжать преподавать в такой системе образования. К тому же я поняла, что у меня есть желание и способности менять систему.

После еще нескольких лет в консалтинге мой проект окончательно сформировался: создать частную альтернативную школу, где можно было бы экспериментировать с методикой образования, использовать наиболее эффективные подходы разных педагогических систем и обучать наиболее востребованным профессиям, параллельно развивая широкую любознательность, критическое мышление и гибкость в мировоззрении студентов. И в 2013-м году я основала Wild Code School.

К созданию школы Анна подошла как к стартапу: много экспериментировала, оперативно меняла то, что не работает, прислушивалась к отзывам студентов и их работодателей, быстро и активно развивала наиболее успешные программы и направления. В итоге Wild Code School получила поддержку французского правительства — большинство программ школы аккредитованы по французской системе образования, и ее студенты получают дипломы государственного образца.

Плюс в самом начале школа получила большой государственный грант, который позволил открыть кампусы в 13 городах Франции. А совсем недавно Wild Code School выиграла крупный национальный тендер по профессиональному переобучению французов, потерявших работу в связи с кризисом из-за коронавируса.

— После открытия школ в других европейских странах после 2018 года наш подход к профессиональному обучению заинтересовал и Еврокомиссию. С прошлого года я участвую, например, в нескольких рабочих группах экспертов по выработке новой стратегии поддержки и развития высокотехнических умений у европейцев. В современном мире остро стоит проблема нехватки таких навыков. Многие стартапы ограничены в своем развитии нехваткой не финансирования, а «талантов», людей, понимающих, как работает сфера IT, и умеющих что-то конкретное в этой сфере делать, — поясняет Анна.

Так что образовательный процесс в школе основан на практике и создании проектов, которые в конце можно продемонстрировать нанимателю. При этом, подчеркивает Анна, дистанционное обучение в школе — не просто онлайн-упражнения, которых сейчас много в интернете.

— В Wild Code School это группа из 15−20 студентов, один преподаватель, который все свое время посвящает именно обучению, и менеджер программы, который помогает студентам в поиске работы и подготовке резюме и вообще морально их поддерживает. Многие занятия проходят напрямую, в live-режиме, по видеоконференции. Также создается онлайн-среда, которая во многом имитирует реальный класс, со своими переговорными, комнатами для отдыха и даже виртуальными клубами по интересам.

«Просто невозможно, чтобы все вернулось назад, как было»

Так как в свое время Анне помогли с полной стипендией, она решила, что теперь настал ее черед помочь людям. Ее школа предлагает белорусам, которые пройдут собеседование, пять полных стипендий для участия в дистанционной программе по обучению программированию, а именно по программе Full-stack developer Javascript, React, Node.js. Но для этого нужно знать английский и быть готовым учиться пять дней в неделю, полный рабочий день, с 12 октября 2020-го по 12 марта 2021-го.

До сих пор Wild Code School не работала с русскоязычным рынком или гражданами Беларуси — лишь в некоторых кампусах обучались белорусские эмигранты. Но сейчас, узнав, что люди теряют работу из-за событий в Беларуси, Анна решила помочь.

— До коронавируса обучение проходило только в кампусах, но сейчас мы открыли дистанционное образование. С 12 октября начинается новый поток, и я подумала, что было бы здорово привлечь сюда и какое-то количество студентов из Беларуси.

Анна входит в комьюнити уроженцев Беларуси в Париже, которые каждую неделю устраивают акции в поддержку белорусов. Она говорит, что, действительно, во Франции выражать свою личную позицию проще и безопаснее, чем в нашей стране.

Анна во время одной из акций. Фото: из личного архива Анны Степанофф
Анна во время одной из акций. Фото: из личного архива Анны Степанофф

— В какой-то момент мы обсуждали, может, нам стоит анонимизироваться? Но потом я подумала: если мы тут будем скрываться, то чего можно ожидать от людей в Беларуси? Так что я решила, наоборот, публично говорить о том, что происходит, и выражать свое личное отношение.

Да, здешние белорусы следят за происходящим подробно и регулярно, и мы подписаны на всевозможные телеграм-каналы. До недавних событий у меня не было большого интереса к белорусской политике. На долгое время я вовсе отключилась от происходящего в Беларуси, ведь с тех пор, как я уехала 19 лет назад, ничего не изменилось. За годы, проведенные в Париже, я совсем «офранцузилась»: у меня французское гражданство, семья, и я долгое время воспринимала Беларусь просто как место, где родилась.

Но тут в Беларуси стали происходить эти события, особенно было круто, когда произошло объединение трех штабов с тремя нашими женщинами-героинями. Беларусь вдруг вышла на первый план всех новостей. Le Monde, главная французская газета, каждые два дня что-то публикуют на эту тему, и люди вдохновились происходящим. Например, Светлана Тихановская должна к нам скоро приехать в Париж, и все в восторге. Очень хочется, чтобы все изменилось. Просто невозможно, чтобы все вернулось назад, как было.

«Люди уезжают потому, что нет возможностей развивать свой личный потенциал»

Анна какое-то время сомневалась, стоит ли открывать курсы для белорусов — все же в первые дни после выборов людям было не то что не до учебы, даже не до работы. Но сейчас ситуация, по ее ощущениям, изменилась.

— Да, чтобы поступить, нужно владеть английским. Хотя занятия стартуют совсем скоро, но в группе уже есть человек десять из других стран — из Италии, Испании, Америки, Польши и так далее. И надо, чтобы белорусы были на том же уровне английского.
В техническом плане требуются базовые навыки работы с компьютером. Никто не будет ожидать от вас многого, наши студенты — разных возрастов и профессий, например, среди них есть даже повара.

Профессия сама по себе не проблема, но нужно знать английский и располагать временем. Все же пять дней в неделю — это полный рабочий день, и работать параллельно будет очень сложно. Возможно, если будет много людей, которые не смогут посвятить учебе время, мы откроем вечерние курсы. Потому что мне уже писали ребята: «Все хорошо, но, наверное, я не смогу не работать пять месяцев».

— Сколько заявок уже подано?

— Только за два дня нам написало 100 человек, поэтому я уже обсудила с коллегами, что, возможно, мы откроем дополнительный класс. Думаю, с финансированием нам помогут.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com

Действительно, стипендия покрывает только стоимость учебы, но поскольку обучение дистанционное, студентам не придется никуда ехать, им потребуется только стабильный интернет. Плюс они получат возможность поучаствовать в разнообразных конференциях и мероприятиях в кампусах школы в Берлине, Амстердаме, Париже, Лиссабоне, Брюсселе и других городах.

— У нас есть комьюнити студентов — около трех тысяч человек, и все они работают в фирмах, стартапах, в основном в европейских странах, — говорит Анна. — Я вижу, что сейчас из-за коронавируса многие компании предлагают дистанционную работу. Наверное, половина предложений работы во Франции — дистанционные. Так что белорус, который прошел программу с французской сертификацией, реально может найти работу в европейской компании с хорошей оплатой.

Не буду многого обещать, но знаю, что в таких странах, как Португалия и Румыния, в первые месяцы после прохождения программы можно получать от 500 до 1000 евро в месяц. Во Франции ниже 1500 евро начальная зарплата быть не может. А в Германии, например, сейчас особенно трудно найти хороших IT-специалистов, и после нескольких лет опыта можно зарабатывать 800 евро в день!

В моем желании помочь белорусам получить высокий уровень образования в IT-сфере нет стремления перетянуть всех талантливых ребят в Европу. Это, к сожалению, само собой произойдет, если политическая ситуация не изменится. Мне самой было совсем не просто уехать когда-то из страны. И далеко не всем удается интегрироваться.

Многие скучают и очень бы хотели остаться и использовать свои силы и умения там, где они родились. Мне, например, очень грустно, что мои дети плохо знают Беларусь и редко видят своих белорусских родственников. Люди уезжают потому, что нет возможностей развивать свой личный потенциал. А человеческий потенциал — это самое ценное в современном мире.

Анна надеется, что стипендии ее школы как раз помогут поддержать этот человеческий потенциал в нашей стране.

— Думаю, что новая Беларусь может стать в еще большей степени IT-страной, чем раньше, и даже «стартап-страной». Для этого есть возможности, потенциал и даже примеры других стран, таких как Эстония.

-20%
-10%
-20%
-12%
-15%
-5%
-25%
-30%
-20%
0071366