• В Беларуси
  • Наука
  • Интернет и связь
  • Гаджеты
  • Игры
  • Оружие
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Две машины в Андорру, пять — в Эстонию, 121 — в Германию. Интересные факты об экспорте авто из Беларуси
  2. Эксперт рассказал, как правильно посеять семена и что делать, чтобы они взошли
  3. Медики написали открытое письмо главе профсоюза: «Мог ли врач промолчать и позволить опорочить имя убитого?»
  4. Инициатива BYPOL выложила напутственную речь якобы экс-главы МВД по случаю его ухода с должности
  5. Носкевич: Уголовное дело Тихановского до конца месяца будет передано прокурору для направления в суд
  6. «Малышке был месяц, они ее очень ждали». Что известно о троих погибших в страшной аварии под Волковыском
  7. Двухлетний ребенок полгода не видел папу. Посмотрите, как сын встречает политзаключенного
  8. Нет ни документов, ни авто. В правительстве объяснили, как снять с учета такую машину, чтобы не платить налог
  9. «Парень выдержал полгода». История мотоциклистки, которая в 25 лет стала жертвой страшной аварии
  10. Ловите весну. Как выглядит Минск в первые дни марта
  11. Приговор по делу о «ноль промилле»: полгода колонии журналистке TUT.BY и два года с отсрочкой врачу
  12. «Наш пессимизм не оправдался». Что сейчас происходит со стартап-сообществом в Беларуси
  13. «Осторожно, тут могут быть бэчебэшники». Как в Купаловском прошел первый спектакль после президентских выборов
  14. Родители не пускали дочь на учебу из-за ковида — и ее отчислили. Колледж: все законно
  15. Все магазины Bigzz и «Копилка» не работают. Компания ушла в ликвидацию
  16. «В школе думали, что приводит бабушка». История Даши, у которой разница в возрасте с мамой 45 лет
  17. «Мы с вами не допустили гражданского раскола». Лукашенко и Кубраков поздравили милиционеров
  18. Перенес жуткое сотрясение, но вернулся и выиграл два Кубка Стэнли. Хоккеист, которым восхищается весь мир
  19. Как перекладывают «по карманам» долги госсектора и чем это чревато
  20. «За полтора месяца мое душевное рвение ушло в минус». Минчанка продала квартиру и купила синагогу
  21. Для водителя, который прокатил на капоте гаишника, запросили 11 лет колонии усиленного режима
  22. «Вместо 25 рублей — 129». Банк повысил предпринимателю плату за обслуживание в 5 раз из-за овердрафта
  23. На продукты рванули цены. Где сейчас выгоднее закупаться — на рынках, в гипермаркетах, дискаунтерах?
  24. В Viber появилась функция, которая должна защитить белорусов от звонков мошенников
  25. Беларусбанк начал выдавать потребительские кредиты. Какую сумму дадут при зарплате в 1000 рублей
  26. Протестировали, как работает оплата проезда в метро по лицу, и рассказываем, что из этого вышло
  27. «Предложили снять, я отказался». Житель «Пирса» повесил на балконе БЧБ-флаг, а его авто забрал эвакуатор
  28. «Утром ломились в подъезд». Что известно о массовых задержаниях блогеров и админов телеграм-чатов в Минске
  29. Что происходит в Беларуси 4 марта
  30. Уволился декан ФМО БГУ Виктор Шадурский. Он возглавлял факультет больше 12 лет


/ /

Белорус Евгений Троян восемь с половиной лет отдал службе в органах пограничной службы. Из них три с половиной года он провел в Сморгони: служил в учебном центре Института пограничной службы. И, возможно, так бы было до сих пор, если бы не президентские выборы. Будучи наблюдателем в избирательной комиссии, Евгений не согласился с результатами в протоколе. В итоге все закончилось увольнением. TUT.BY поговорил с ним о протестах, выборах, причинах увольнения и настроениях среди силовиков.

Фото: личный архив Евгения Трояна
Фото: личный архив Евгения Трояна

«Разговор шел в ключе «ты польский шпион»

«Евгений Леонидович, аттестационная комиссия приняла решение о вашем увольнении». — Я улыбнулся. Именно так закончилась моя военная карьера», — с этих слов начинается пост Евгения Трояна в Instagram о собственном увольнении.

Окончив Институт пограничной службы в 2017 году, парень остался работать в этой организации. «Ведь, согласитесь, здорово понимать, что ты делаешь жизнь других людей чуть интереснее и счастливее», — описывает он свою мотивацию служить. Однако все изменилось в августе, когда он стал наблюдателем на одном из избирательных участков в Сморгони.

— Я как сейчас помню, как все это происходило, — рассказывает Евгений. — Так получилось, что я пришел работать, молодой, активный, и мне сказали «будешь секретарем БРСМ». Сами понимаете, это было предложение, от которого нельзя было отказаться. Сказали "надо" — значит, надо.

Как раз перед августом набирали наблюдателей, и я подумал, что это мой гражданский долг, плюс мне всегда это было интересно. Ранее я уже был наблюдателем на парламентских выборах, и там все было хорошо. Так что я сразу согласился.

6 августа Евгений пришел на избирательный участок в СШ № 5 в Сморгони.

— Система была построена таким образом, что ни один наблюдатель не сидел там целый день: после обеда они постоянно менялись. Я был единственным, у кого была такая возможность — сидеть там целый день, — вспоминает парень. —  Когда я начал разговаривать с двумя другими наблюдателями, одна женщина сразу сказала: «Мы с комиссией в одной связке». Это меня удивило. А когда мы вышли на крыльцо перед закрытием избирательного участка на обед, председатель комиссии спросила, сколько я насчитал человек. Не помню точные цифры, но, кажется, я назвал число 36. На что мне ответили: «У вас цифры неверные: было 48». Я удивился, но согласился.

После обеда я уже никуда не отлучался. Плюс наблюдатели поменялись — там уже были очень принципиальные люди, которые были настроены сделать все «як мае быць». Мы начали считать, и к концу дня у нас уже было 119 человек. Однако в итоговом протоколе цифры вновь отличались: кажется, там написали 146.

Это было уже странно, так как посчитать людей в тот день было относительно легко: они приходили по одному, по два. И тогда я и еще два наблюдателя решили написать жалобу.

Узнав об этом, председатель комиссии буквально через две минуты набрала номер моего начальства и поспешила удалиться с участка. Начальник позвонил мне и приехал уже через 15 минут, сказал: «Ты что делаешь, что происходит вообще, ни в коем случае не подавай жалобу, не подписывай ее». Но так как председатель комиссии к тому времени уже сбежала, мы эту жалобу не смогли подать.

На следующий день, 7 августа, когда я пришел на участок, отношение ко мне стало совсем другим. Меня уже никуда не подпускали близко, даже не здоровались, и я понял, что все, я перешел в другую лигу.

Позже, когда настал момент подавать жалобу, второй наблюдатель, молодая учительница, побоялась это сделать, так как ее «могут выселить из общежития». Мне на работе в связи с жалобой не угрожали, просто очень внятно намекнули, что «лучше бы ты этого не делал». Я даже не успел поставить под ней подпись, потому что мне на самом деле было очень страшно. Любой человек, который носит погоны, представляет себе возможные последствия. В итоге мы так и не подали жалобу.

И когда комиссия поняла, что, в принципе, все в ее руках, — цифры стали совсем другие: явку завысили чуть ли не на 100 человек. Во второй половине дня я вынужден был срочно уехать в Минск, помочь родственникам. И уже 8 августа со мной серьезно поговорили люди из других органов — тут разговор уже шел в ключе «ты польский шпион».

— Вы упомянули еще двух наблюдателей кроме себя. А независимые наблюдатели на участке были?

— Их просто не пустили туда вообще. Заходил один парень, который был аккредитован. Ему сказали, мол, «извините, три места заняты, до свидания, вот дверь». И все. И даже когда меня сняли с наблюдателей (это случилось 8 числа), его не пригласили, а поставили депутата местного совета.

— Пока вы были в комиссии, среди избирателей вы замечали людей с белыми браслетами или тех, кто складывал гармошкой бюллетени?

— Конечно, таких хватало. Правда, не сказал бы, что их было много: на участке большинство избирателей — пенсионеры. Но ближе к 9 августа таких людей начинало становиться все больше и больше.

«Мне сказали: «Мы с вами будем по разные стороны баррикад»

Фото: личный архив Евгения Трояна
Фото: личный архив Евгения Трояна

В своем посте Евгений также упоминает, что после выборов «не мог пойти на сделку с совестью» и говорил с военнослужащими о «правовом дефолте, о бесчинствах людей в форме, о чрезмерном применении силы, о фальсификациях», что стало известно его начальству.

Он также обсуждал произошедшее в стране с коллегами, но, по его словам, убедился, что «на деле процентам 80 все было абсолютно без разницы, что происходит в стране», даже после событий 9−11 августа.

— Я говорил коллегам: «Ребята, вы видели вот эти вот видео, видели, что происходит?». У меня самого брат попал 11 числа на Окрестина — после этого я очень сильно поменялся. Брат потом рассказывал, что с ним там произошло, это просто ужасно.

Помню, я обзванивал РУВД, суды, а потом, когда его отпустили, еле-еле вырвался в Минск, чтобы просто его навестить. Я даже сейчас это говорю, и у меня слезы наворачиваются, потому что здоровый, сильный парень был весь синий, он еле говорил, еле двигался, и это такая боль, что ее не передать словами. И как после этого я мог прийти и сказать, мол, ОМОН поступил очень правильно, если бы не они, то страна бы развалилась? Во многом поэтому я и принял решение уйти. Но большинство предпочло делать вид, что ничего не происходит.

— Не раз ходили слухи, что якобы силовикам в августе давали какие-то препараты. Вы что-то можете об этом сказать?

— Думаю, что никаких препаратов для такого не нужно. В таких структурах хватает людей с позицией «мне приказали, я делаю и вопросов не задаю». Плюс свою роль играет фактор адреналина.

— Вы сказали, что приняли решение увольняться в августе. А как служилось до этого — посадка Бабарико и Тихановского, отъезд Цепкало, летние задержания (пусть не такие массовые, как в августе, но все же) — в вашем ведомстве и лично в вас это вызывало какой-то отклик?

— Ну конечно. Я знаю, многие коллеги подписывались и за Бабарико, и за Тихановскую, и за Цепкало. Я сам, в принципе, за них подписывался, и это отчасти, может быть, и сыграло злую шутку, потому что потом начали смотреть, кто ж все-таки подписывался за альтернативных кандидатов. И, соответственно, тех, кто оставил подпись, потом могли уволить.

Да, в принципе, уже тогда было понятно, к чему все идет. Но вы понимаете, у силовиков выстроена система, в которой особо не повозмущаешься. Многие повязаны выплатами. У кого-то не хватает выслуги до заветной «двадцатки» (20 лет службы дают право на пенсию. — Прим. TUT.BY). Может, они были бы и рады высказать свою позицию, уволиться, но все это очень крепко держит людей.

Со временем все затихло, и на меня стали обращать меньше внимания. Правда, я думаю, что прослушивали мои разговоры и читали сообщения, потому что предъявляли, мол, «что ты там в своих группах с друзьями пишешь».

Евгений говорит, что следующие полгода прошли в «томительном ожидании увольнения и подготовке к этому событию». В итоге его вызвали на беседу с начальством в Минск, но вернуться обратно возможности не дали. А затем уволили после пяти дисциплинарных взысканий за две недели.

— Я знал, что рано или поздно это произойдет. Чуйка, что ли, — говорит он. —  За что мне дали взыскания? Первое — за несвоевременное обновление наглядной агитации в клубе офицерского собрания. Парадокс в том, что на это не было денег, хотя я неоднократно говорил, что это нужно сделать. После взыскания деньги нашлись.

Второе — это предупреждение о неполном служебном соответствии. Это самое серьезное взыскание. За неудовлетворительное проведение воспитательной работы, сознательное искажение фактов при проведении политической информации и идеологической подготовки, а также отсутствие личной примерности. Тут вопрос в том, что воспитательную работу я не проводил в принципе. Это не мое направление. А для всего остального, за исключением той беседы с солдатами, только готовил материалы.

Потом был выговор за низкую исполнительскую дисциплину. Дали за два часа подготовить распорядительный документ, который я в принципе никогда не готовил и делал это впервые. Потом был выговор за опоздание на службу. Попал в пробку на МКАД из-за аварии, приложил скриншот из "Яндекс.Навигатора", опоздал на 30 минут. Тоже выговор. Потом выговор за низкую исполнительскую дисциплину, выразившуюся в некачественной подготовке материалов для политической информации. Я делал это три года, и никогда не было вопросов. Чисто формальность.

Ну и в последний день, когда нужно было подписывать обходной лист, я уже никуда не торопился. Строго указали на недопустимость опоздания на службу и подобного рода проступков. Повторюсь, что это был последний день.

Фото: личный архив Евгения Трояна
Фото: личный архив Евгения Трояна

Напоследок Евгений подписал расписку, что обязуется возместить почти 40 тысяч рублей (около 15 тысяч долларов). Причем, по словам парня, это еще неплохо: другим его однокурсникам «выставили счет на 45 тысяч рублей».

— Это плата за незаконченную отработку распределения (у военных оно длится не два, а пять лет). И в Институте пограничной службы считается, что год обучения стоит примерно 10 тысяч долларов. Не знаю, откуда такая сумма, потому что питались мы обычно, форму мы носили обычную, все как и в других военных вузах. Но цифры там на самом деле серьезные, — говорит Евгений. — И мне на сегодняшний день придется платить примерно 39 тысяч рублей. Получается, что день в институте — это примерно 70 рублей. Астрономическая сумма. И да, я буду ее платить, это мой выбор.

— Вы уже решили, чем будете заниматься дальше?

— Да, уже стажируюсь в одной крупной компании, не ИТ. Достаточно быстро нашел работу, еще когда шел этот процесс увольнения, и в принципе, очень этим доволен и рад.

Я нашел это место сам, не прибегая ни к каким фондам. В одном из пабликов написали, что я это все делал ради денег. Мне стало смешно, потому что я никуда вообще не обращался — ни за какой-то помощью в трудоустройстве, ни за финансовой поддержкой.

Чтоб вы понимали, что происходит: когда меня увольняли, на аттестационной комиссии мне особо ничего не могли предъявить. Потому что у меня была очень хорошая послужная характеристика. Но один из офицеров сказал: «Высказывали ли вы мнение о том, что сила была применена чрезмерная?». Я сказал, что да. На что он сообщил: «Мы с вами будем по разные стороны баррикад». Я спросил, каких баррикад, ведь у нас один народ в стране и как бы мы поклялись его защищать, про какие баррикады вообще идет речь?

Понимаете, многие, даже если судить по тому, что у нас Год народного единства, допускают какое-то разделение по идеологическим взглядам. Будто бы те, кто не поддерживает действующую власть, вообще не наш народ. Не все, конечно, но такие люди тоже есть.

«Был резерв, который готовился организовать нечто вроде фильтрационных лагерей»

— Пограничников готовили психологически к августу? Тренировки, идеологическая накачка? Насколько известно, внутренние войска и ОМОН готовились с весны.

— У нас был специальный резерв, который базировался в Дзержинске, который в случае чего готовился организовать что-то наподобие фильтрационных лагерей, охрану на базе стадионов, спортивных объектов. Кажется, это даже мелькало в новостях.

— На разгоне 10 августа в районе станции метро «Пушкинская» по фотографиям некоторых силовиков с оружием опознали как ОСАМ органов пограничной службы. Отряд действительно перебрасывали в Минск?

— Да, они там были. Плюс курсанты Института пограничной службы непосредственно участвовали в этих событиях. Они готовились достаточно долго на территории в/ч 3214.

На фото силовик, судя по всему, боец ОСАМ. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
На фото силовик, судя по всему, боец ОСАМ. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— И на самом деле многие из этих ребят по 18−19 лет реально верили в то, что они делают. Хотя насилие было с обеих сторон. Например, одному курсанту, кажется, 11 числа, прилетел кирпич в лицо. И когда ты видишь молодого парня, у которого рассечено лицо, это тоже ужасно. Я вообще в шоке от того, что белорус пошел на белоруса. Мы же мирные люди, и так быть в принципе не должно.

— Участие в разгонах было добровольным или пограничников поставили перед фактом?

— Насчет курсантов, я думаю, все было по большей части принудительно, потому что у них особо выбора не было. Офицеры Института пограничной службы тоже участвовали. Кто-то искренне, кто-то вынужденно. Такое предложение, от которого нельзя отказаться.

Но как пограничники в целом восприняли происходящее? Евгений говорит, что большинство, наверное, процентов 70, придерживалось варианта «это нас не касается». 20−25 процентов осуждали происходящее, и меньшинство говорило, что силовики «все правильно делают».

На вопрос, изменилось ли восприятие пограничников после того, как стал очевиден мирный характер протеста, собеседник ответил так:

— Нет, вообще ничего и не поменялось. По крайне мере из официальных уст по-прежнему звучит, что это все предатели родины, они все выходили за деньги, все продажные, и «это все террористы». Те, кто изначально был против применения силы, такими же и остались. Те, кто поддерживал действующую власть, тоже не изменились. Подвижек особых нет.

— Как думаете, в будущем возможно примирение между людьми с разными взглядами? Или все просто спустится на тормозах и белорусский народ будет продолжать существовать в виде двух обществ, которые терпеть друг друга не могут?

— Когда я уходил, то понял, что в институте и в органах очень много хороших людей. И даже сейчас я слышу от них слова поддержки. Поэтому я думаю, что адекватность все же восторжествует и мы все-таки придем к миру в нашем обществе.

— Вам лично сейчас страшно?

— Если честно, я не ожидал такой шумихи вокруг себя, и да, мне немного страшно. Но скорее из-за родителей, они больше переживают. Однако я все же верю в лучшее будущее и верю, что белорус помирится с белорусом, сядет за настоящий стол переговоров, и все-таки мы придем к пониманию. Я за это.

Если вы хотите оказать помощь герою статьи в выплате долга, делимся с вами реквизитами, которые он нам предоставил:

BELARUSBANK

6711 7700 1299 5366

До 03/23

Yauheni Trayan

Swift: AKBBBY2X

Cчет IBAN: BY67AKBB30140001693294210000

Также связаться с героем материала можно через Instagram.

-40%
-12%
-33%
-30%
-25%
-50%
-20%
0072680