Поддержать TUT.BY
144 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Уголовные дела на руководителей BYSOL и исчезновение Александра Федуты. Что происходило 12 апреля
  2. Начался суд по делу о наезде BMW на силовиков 11 августа. Водителю грозит до 25 лет тюрьмы
  3. Врача-невролога Руслана Бадамшина уволили — в день выхода из СИЗО он пришел на работу позже
  4. Я живу в 25 км от центра Европы. Как семья на хуторе в глуши среди леса делает сыры по рецептам ВКЛ
  5. Биатлонистка Сола честно рассказала о позиции, народной любви и собственном гнездышке в Новой Боровой
  6. Это последние дни, за которыми что-то наступит. Чалый рассуждает о настроениях разных белорусов
  7. Самые теплые, крепкие и дешевые стены: сравнили газосиликат, керамзитобетон и керамические блоки
  8. Как сохранить здоровье в офисе? Лайфхаки от терапевта
  9. Сколько стоит тур на море в этом году и где можно отдохнуть в Беларуси? Интервью с экспертом туризма
  10. С 13 апреля снова дорожает автомобильное топливо
  11. На картодроме в Стайках открыли сезон. На гоночном треке соревновались на время и Tesla, и УАЗ Patriot
  12. Теплое начало недели, а потом — похолодание. Прогноз погоды на ближайшие дни
  13. Бывшая жена Ивана Вабищевича: «Когда увидела интервью Вани о нашем расставании, у меня был шок»
  14. На какие курорты из Беларуси у туроператоров этим летом запланированы полеты?
  15. Льняное масло: особенности применения, о которых нужно знать
  16. Как река превращается в море. Большая вода на Полесье
  17. Кого государство назвало причастными к террористической деятельности после выборов-2020? Инфографика
  18. Тысячи сотрудников «Нафтана» и «Гродно-Азота» могут не получить допуск к работе по медицинским показаниям
  19. Euronews прокомментировал прекращение вещания в Беларуси
  20. Мининформ прекратил вещание телеканала Euronews в Беларуси
  21. «Самое благоприятное время для продавцов». Что происходит на вторичном рынке квартир в Минске
  22. Можно ли отсрочить климакс? Гинеколог отвечает на важные вопросы
  23. «Ребенок неудачно упал и оказался в коме». История Веры, которая работает в детском хосписе
  24. Странные жировки, прекращение вещания Euronews, как уехать к морю и змеи в городе — все за вчера
  25. «Ура, Гагарин в космосе!» Как дети на «гродненском космодроме» запустили в небо мини-копию ракеты
  26. Задержан глава партии БНФ Григорий Костусев
  27. Секондам запретили продавать новые вещи. Как рынок б/у одежды отреагировал на нововведение
  28. Врач рассказывает, по каким симптомам узнать пневмонию
  29. Белорусов стали массово приглашать на вакцинацию от коронавируса. Узнали, как проходит процедура
  30. Украина ввела дополнительные ограничения на границе с Беларусью


Татьяна Скапцова-Петровская /

Сегодня, 11 февраля, отмечается Международный день женщин и девочек в науке. Этот праздник был введен Генеральной Ассамблеей ООН как напоминание, что женщины и девочки играют важную роль в научном и технологическом сообществе и что их участие должно быть расширено. В честь этого мы поговорили с четырьмя белорусками, которые работали как в Беларуси, так и за ее пределами, и спросили про науку и гендерные стереотипы.

«Мне кажется, что белорусским ученым быть тяжело, я сознательно отказалась от этого»

Автор фото: Axana van der Ra
Автор фото: Axana van der Ra

Татьяна Купрейчик работает в Германии — в Дюссельдорфе. Ее работа находится на стыке биофизики и структурной биохимии.

— Проект, которым я занимаюсь сейчас, связан с амилином — это пептидный гормон, который производится вместе с инсулином в бета-клетках поджелудочной железы, есть в любом здоровом организме и выполняет свои физиологические функции, — поясняет она. — При определенных условиях изначально неструктурированные молекулы амилина собираются в агрегаты. Эти агрегаты называются амилоид-фибриллами, это не просто склеенная куча молекул, но строго организованные молекулярные структуры, которые связаны с диабетом второго типа.

Также сам феномен образования амилоидных фибрилл связан с нейродегенеративными болезнями, например такими, как болезни Альцгеймера и Паркинсона. В мозге в случае патологии образуются фибриллы из других пептидов. Эти агрегаты не безобидны, они нам вредят. Они токсичны для клеток, что приводит к их отмиранию и дисфункции органа, в котором они образовались.

Но для того, чтобы с чем-то бороться, нужно понимать, как это что-то выглядит. В нашем случае — каким образом эти небольшие пептиды организуются в такие большие и стабильные структуры. Мы поставили задачу на атомарном уровне разобраться, как организованы эти молекулы внутри фибриллы. В 2020 г. нам, к счастью, удалось достичь некоторых успехов, мы смогли опубликовать первую структуру и теперь знаем, как молекулы расположены относительно друг друга и, в том числе, какие силы их держат. Это поможет нам лучше понять, как бороться с их нежелательными проявлениями.

Путь Татьяны к науке не был прямым. Как и у многих тинейджеров, у нее было лишь смутное понимание, что надо где-то учиться — вот только где.

— Меня интересовали физика и математика, поэтому я отправилась на физфак БГУ, — продолжает девушка. — Четкого плана не было даже к концу учебы, но в Беларуси я, к сожалению, не хотела становиться ученым.

В то время я получила стипендию на полгода обучения в Бохуме, Германия. Там я делала свою дипломную практику и увидела, как работают немецкие коллеги. Я вдохновилась этим и поняла, насколько же здесь доступны ресурсы и сколько интересных вещей с их помощью можно сделать. Ни в коем случае не хочу умалять достоинства белорусских ученых, они работают в сложных условиях и делают достойные вещи, но в плане ресурсов, масштабов, международных коопераций это был совершенно другой уровень.

После возвращения с дипломной практики Татьяна защитила диплом на кафедре биофизики физфака и… благополучно попрощалась с наукой на 3,5 года. В это время она занималась танцами — это была ее работа, которая не только приносила девушке больше удовольствия, чем физика, но и, хоть это и звучит несколько иронично, больший доход.

— Тем не менее вдохновение времен дипломной практики все же осталось внутри, поэтому в 2015 году я приняла решение вернуться в науку в Германии. Хотя «вернуться» — звучит громко. С интеллектуальной деятельностью происходит то же, что и с физическими тренировками: если ты лежишь на диване четыре года, ты не пробежишь марафон на следующий день. Поэтому перед PhD, своим исследованием с последующим написанием диссертации (чем я сейчас занимаюсь) мне пришлось сделать еще одну магистерскую программу.

Татьяна говорит, что поначалу относилась к науке как к очередной работе, но со временем наука «влюбила» ее в себя.

— То, что мы делаем, даже если не завтра, то через годы принесет пользу человечеству. Может, это радужно, но я считаю, что именно так нужно себя мотивировать. По местным меркам у ученых зарплаты не самые большие, но достойные, — говорит она. — Я могу говорить лишь со стороны, но мне кажется, что белорусским ученым быть тяжело, я сознательно отказалась от этого. Но хочу отметить, что, как бы ни страдала сфера естественных наук в Беларуси от нехватки ресурсов, тем не менее, фундаментальные знания нам преподавали достойно, и в некоторых моментах мои немецкие коллеги хуже подготовлены, особенно в математике.

А вот быть белоруской в зарубежной фирме не очень сложно, мы все тут уже преодолели некие барьеры, чтобы оказаться на своих местах. Какие-то трудности естественны. Думаю, для нас это рост, тогда как для родившихся в Германии трудности могут стать неожиданностью. Просто после прохождения нескольких кругов бюрократии и посольств, ведомств по делам иностранцев многие факторы, которые коллегами воспринимаются как стресс, нам кажутся детскими неприятностями.

Татьяна считает, что ей посчастливилось работать в институте, где гендерный вопрос «нейтрален».

— Так как перевес должностей в мужскую сторону все еще существует, есть организации, которые с этим борются — но не за женскую квоту, а за нейтральное рассмотрение. Так сложилось исторически: современной науке нужно какое-то время, чтобы отступить от пережитков этих лет. Нужно время, а также труд женского комьюнити. Что касается меня, то я пришла из физики в институт, где много биологов и биохимиков, и все популярные стереотипы о том, что девочки хуже знают математику, меня не коснулись, я из мира физики и легко могу парировать.

А если говорить о стереотипах в целом, то люди, которые знают, что я из Беларуси, считают, что я должна уметь легко пить водку.

«Мне сказали, что нашли подходящую для меня тему, где нужна женская аккуратность и умение тщательно мыть пробирки»

Юлия Сандомирская. Фото: из личного архива героини
Юлия Сандомирская. Фото: из личного архива героини

Юлия Сандомирская руководит научной группой в лабораториях Intel в Мюнхене (Германия). Она трудится в области искусственного интеллекта и робототехники на пересечении с нейробиологией. Как говорит Юлия, ее группа использует математические модели процессов восприятия и управления движением в биологических системах для создания новых алгоритмов управления автономными системами (некоторые ее выступления на эту тему можно послушать по ссылке).

— Мои родители — физики, поэтому наука окружала меня с детства. Решение изучать физику пришло после дополнительных занятий в рамках подготовки к республиканской олимпиаде, а в область нейробиологии и робототехники я пришла в аспирантуре, в тот момент я уже была в Германии, — рассказывает Юлия. — Радость в работе мне приносит все: постоянное познание нового и расширение понимания и биологических когнитивных процессов, и технических решений, общение с умнейшими и интереснейшими людьми планеты, выступления на конференциях, семинарах, лекциях, работа со студентами и коллегами, сотрудничество, споры, дебаты, поездки по всему миру, возможность внести свой вклад в развитие технологий будущего.

Все группы, институты и фирмы, где я работала и работаю сейчас, международные, с сотрудниками из разных уголков планеты. Белорусов и других выходцев из бывшего СССР и восточной Европы уважают, а наше физматобразование ценится. Сложно становится только тогда, когда претендуешь на «бюрократические» позиции, где важно идеальное владение языком. В этих случаях иногда отдается предпочтение гражданам страны.

На «мужскую» и «женскую» наука, конечно, не делится. Наблюдается только тенденция уменьшения количества женщин при движении к более высоким должностям. Так, женщин-профессоров в Германии или Швейцарии меньшинство, даже в таких традиционно «женских» дисциплинах, как биология или психология. А из 100 самых успешных руководителей компаний в мире только 4 — женщины.

Я сталкивалась с явной дискриминацией всего пару раз. Впервые — на третьем курсе физфака при выборе темы курсовой работы. При посещении сотрудник Академии наук, когда я вызвалась на его тему, тут же спросил: «Кто-то еще?». Работа была очень техническая, поэтому он и взял первого парня, который отозвался. Парень оказался троечником, и сотрудник мне позже перезвонил, сказал, что нашел подходящую для меня тему — менее техническую, более биологическую: измерения в растворах, где нужна женская аккуратность и умение тщательно мыть пробирки. Это был, пожалуй, самый вопиющий случай стереотипов в действии, ведь я очень нетерпелива при мытье пробирок. Но на Западе такого я не встречала, там разделение не так явно, и с ним активно борются.

«Здесь за любой намек на харассмент могут серьезно наказать»

Ольга Скулович. Фото: из личного архива героини
Ольга Скулович. Фото: из личного архива героини

Ольга Скулович — студентка докторантуры (PhD) Колумбийского университета в Нью-Йорке. Она занимается исследованиями в области Environmental Engineering, что можно перевести как «инженерия окружающей среды».

— Прямо сейчас я работаю над тремя разными проектами: первый связан с машинным обучением для обработки спутниковых климатических данных, второй — с методами выявления причинно-следственной связи на основе климатических данных, и третий — с ассимиляцией спутниковых данных в климатических моделях. Над большинством проектов я работаю не одна, а в составе группы.

Это довольно интересная область, в техническом смысле можно выучить много передовых методов (например, в машинном обучении). А в плане предмета изучения я хотела делать PhD в чем-то, что приносит пользу людям, и даже пробовала поступать на что-то, связанное с обработкой данных в медицине. Но так как академические круги довольно инертны, пришлось продолжать то, в чем у меня уже был опыт, а именно в экологии.

Ольга утверждает, что сейчас, даже если планируешь работать в индустрии, желательно быть доктором наук. Причем профессора в университете редко занимаются исследовательской деятельностью в большом объеме — слишком много административной и учебной нагрузки.

— Так что я еще не уверена, кем хочу стать, как бы забавно это ни звучало, — шутит она. — Вообще в науке, конечно, интересно, потому что узнаешь новое, учишься новому. Много свободы в том, что и как делать.

По словам Ольги, быть белоруской в Нью-Йорке довольно просто: в этом мультикультурном городе никто особо не обращает внимания, кто ты и откуда. Хотя в связи с последними событиями в Беларуси знакомые Ольги стали задавать вопросы по поводу обстановки и спрашивать, как там ее родители и близкие.

— С гендерными стереотипами я тоже не сталкивалась, здесь с этим строго, и за любой намек на харассмент могут серьезно наказать, — продолжает она. — Науку на мужскую и женскую тоже не делят, в моей области нет перевеса ни в одну сторону. Единственное, что в Америке довольно необычно делать PhD, когда тебе далеко за 30 и есть дети. Я тут по возрасту и семейному статусу значительно ближе к своему научному руководителю, чем к другим студентам. Но это не вызывает какой-то стигматизации, а наоборот, люди впечатляются, мол, «вот я сам с собой с трудом справляюсь, а у тебя тут семья, дети, и ты еще как-то умудряешься делать PhD».

«В Новинках биологической науки не было совсем, и сама обстановка очень удручающая»

Александра Володина. Фото: из личного архива героини
Александра Володина. Фото: из личного архива героини

Биолог, доктор наук Александра Володина живет в Израиле. Она с детства хотела быть врачом, но в какой-то момент поняла, что не уверена в своих силах на поступление в мединститут.

Одно время она сомневалась, идти ей на биофак или в экологический институт имени Сахарова, но в итоге решила поступить на биофак БГУ.

— Курсовые и дипломные работы я сделала в РНПЦ детской онкологии и гематологии, а после переехала в Израиль. Здесь, в Хайфе, я сделала вторую и третью степени, то есть защитила докторскую, PhD, — поясняет Александра. — Я два года работаю в компании NovaCure, мы занимаемся разработкой совершенно нового метода лечения агрессивных форм рака с помощью электрических полей. Это очень интересно, у нас уже есть разрешение на лечение таких видов рака, как, например, глиобластома.

В Беларуси я работала год в пульмонологическом диспансере в Новинках. Там биологической науки не было совсем, и сама обстановка очень удручающая. Вообще, я очень хотела работать в РНПЦ детской онкологии и гематологии в Боровлянах, потому что даже 12 лет назад там были очень прогрессивные методики и исследования, они спонсировались в основном Западом и Америкой.

На вопрос, не чувствует ли она себя чужой, Александра отвечает, что «Израиль вообще страна эмигрантов» и здесь всем все равно, откуда именно она приехала.

— Правда, некоторые содрогнулись летом от событий в Минске и спрашивали, как там моя мама, — добавляет она. — На зарплате никак не сказывается место происхождения, наоборот, то, что я за 10 лет в стране получила образование и сразу нашла работу, говорит о моих способностях (пусть не очень скромно, но правдиво).

Биология более женская отрасль, хотя надо сказать, что мужчин-профессоров в академии больше. Проблема не в делении на женское-мужское, а в том, что биологов много, и поэтому зарплаты везде не сильно высокие.

Мне нравится быть ученым, эта специальность — образ жизни, постоянно учишься новому. Каждый день что-то исследуешь. К тому же это учит не сдаваться и искать ответы на вопросы. Опыты часто не получаются, теории не оправдываются и надо идти вперед, искать другие подходы.

-99%
-10%
-10%
-50%
-20%
-10%
-10%
-10%
-10%
-15%