152 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. От жены водителя Чижа до авторитета. Среди кредиторов «Трайпла» нашлись интересные персоны
  2. Названы имена 14 бойцов, освобождавших Беларусь. Проверьте, нет ли среди них ваших родственников
  3. Водители никак не хотели уступить друг другу и устроили две аварии. Видео дорожного конфликта
  4. Магазины «Домашний» приказали долго жить
  5. Белорусы жалуются на задержку пенсий и пособий. В Минтруда пояснили, в чем дело
  6. Макей: Мы хотели бы иметь ясность, в каком статусе госпожа назначенный посол намерена работать в Беларуси
  7. В Минске появится еще одна служба каршеринга. И вот кто это будет
  8. «После первой операции Максим все время плакал». История Татьяны и ее сына, которому удлиняют ноги
  9. Их фура — их дом на колесах: как работает семья дальнобойщиков из Пинска, где жена — королева красоты
  10. США возобновляют санкции против «Белнефтехима» и еще 8 белорусских госпредприятий
  11. Водитель автобуса передал пассажирам по громкой связи «привет от политзаключенных». Итог: 15 суток
  12. Суперлиги пока не будет. Большинство клубов отказалось от участия
  13. Перестал выходить на связь бывший следователь СК Евгений Юшкевич. Он в СИЗО КГБ
  14. Мингорсуд оставил в силе приговор Катерине Борисевич по делу о «ноль промилле» — 19 мая она должна выйти на свободу
  15. «Он не тот человек, который привык жаловаться». Девушка Эдуарда Бабарико — о его 10 месяцах в СИЗО
  16. Сколько получает, где хранит и как тратит. Как работает Фонд соцзащиты, из которого платят пенсии
  17. Суд над участниками канала «Армия с народом» и волонтером Тихановской: одного из обвиняемых удалили с процесса
  18. С 20 апреля снова дорожает автомобильное топливо
  19. Многодетная семья всего за год переехала из «двушки» в свой дом. Вот их история и все расчеты
  20. Вот что Apple показала на своей первой презентации года
  21. «Вы не понимаете, что у вас свобода». Семеро немцев хотят перебраться в Беларусь: тут нет локдауна
  22. В Совбезе говорят о десятках военных учений у границ Беларуси. Разбираемся, в чем дело
  23. Тест не для слабонервных. Какой герой «Игры престолов» так умер?
  24. «Это касается каждого». Врач — о симптомах и профилактике остеохондроза
  25. Врач-инфекционист рассказал, чем отличается третья волна коронавируса и когда ждать пик заболеваемости
  26. Власти смогут вводить ограничения и запреты по валютному рынку. Среди причин — падение рубля
  27. Зеленский предложил Путину встретиться на Донбассе
  28. В Беларуси запретили продажу популярного печенья, которое было во многих магазинах. Что с ним не так
  29. «Гиря для важных государственных компаний». США возобновили санкции — каким будет эффект
  30. Как власть услышала народ — и решила отомстить, суетливо и неразборчиво


В конце прошлого года мы рассказывали про проект 23.34, который собирает истории белорусов, задержанных за «нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий». И хотя с тех пор известная статья 23.34 КоАП сменила название (теперь она — под номером 24.23), но суть осталась прежней. Не так давно команда подготовила отчет за 2020 год, основанный на свидетельствах более пяти тысяч человек, заполнивших анкету. В связи с этим спросили создателя проекта о том, как сейчас идет работа проекта, стало ли меньше обращений и зачем белорусам заполнять анкету.

Задержание на столичной площади Бангалор 27 марта 2021 года. Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY
Задержание на столичной площади Бангалор 27 марта 2021 года. Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

Что показал анализ более пяти тысяч анкет, присланных проекту?

Напомним, что цель проекта 23.34 — сбор информации об абсолютно всех нарушениях, совершаемых милицией, судьями и другими государственными должностными лицами, с начала избирательной кампании 2020 года.

Проект был разработан независимой белорусской командой за рубежом и запущен в конце октября в партнерстве с Координационным советом Беларуси и белорусскими правозащитными организациями, а также при коммуникационной поддержке штаба бывшего претендента в президенты Виктора Бабарико, над которым сейчас идет судебный процесс.

Суть проекта в том, что человек, которого задержали за «нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий», арестовали или дали ему штраф, может заполнить анкету и детально указать там обстоятельства своего задержания, имя силовика или милиционера, участвовавшего в задержании и составлении протокола, судьи и свидетеля, а также отметить, были ли нарушены его права.

Затем данные автоматически обрабатываются, распределяются по категориям и сохраняются на защищенном сервере за рубежом. А после этого алгоритмы платформы распределяют агрегированные данные партнерам для аналитики или оказания помощи. Контакты заполнивших анкету передаются партнерам, только если сам человек дал на это четкое согласие.

Доступ к полной базе данных есть только у одного человека, который не живет в Беларуси.

Не так давно команда выпустила отчет, основанный исключительно на анализе дел, зарегистрированных в платформе 23.34. Однако стоит отметить, что это лишь часть историй всех белорусов. Так, на понедельник, 5 апреля, на платформе было собрано 5464 истории, тогда как в стране с начала избирательной кампании в мае и до конца 2020 года задержали свыше 33 000 белорусов (согласно аналитическому обзору лишенного регистрации правозащитного центра «Весна»).

Итак, анализ более 5000 случаев, задокументированных проектом, показал следующие результаты (данные приведены на 5 апреля 2021 года):

  • в 26% случаев при задержании к людям применялось физическое насилие и в 52% — психологическое. В 11% историй опрошенные рассказывали о физическом насилии в РУ(О)ВД;

  • в 71% случаев задержания люди оставались в заключении в ожидании суда;

  • в 58% случаев родственники не были уведомлены о задержании;

  • в 47% случаев адвокат не был принят в милицейский участок и в 16% — в суд (в тех случаях, где был договор с адвокатом);

  • в 66% случаев судебное разбирательство проводилось не в суде, а из тюрьмы с помощью видео, либо же в присутствии судьи в тюрьме, или без подсудимого. В 58% случаев сотрудники милиции выступали в качестве свидетелей, причем в 41% случаев свидетели (сотрудники милиции) скрывали свои лица и/или имена;

  • в 95% случаев заполнившие анкету проекта утверждали, что показания свидетелей — сотрудников милиции не соответствовали действительности (полностью или частично);

  • 43% осужденных были приговорены судом к аресту — и в 91% из этих случаев были нарушены правила и стандарты условий содержания;

  • средний срок ареста — 11,5 суток;

  • в половине случаев дело закончилось штрафом — в среднем сумма равнялась 483 рублям (это примерно 180 долларов по курсу на 5 апреля);

  • 41% осужденных обжаловали или планируют обжаловать решение суда в вышестоящей инстанции, и в 2% апелляционных дел решение суда было объявлено недействительным вышестоящим судом;

  • в 27% случаев осужденные на арест подали жалобу на условия содержания под стражей;

  • в 19% случаев соответствующее лицо обращалось в Следственный комитет или прокуратуру.

Что сейчас делает проект 23.34?

Один из создателей проекта Сергей рассказал нам, что в последнее время в систему стало поступать меньше анкет, чем осенью и в начале зимы 2020 года, что вполне логично — ведь на улицах теперь задерживают меньшее количество людей.

— Если честно, то я ожидал, что в 2021 году наша работа сведется к архивации и анализу данных, собранных за 2020 год. Но, к сожалению, проект пока остается актуальным — и в плане сбора данных. Кроме того, мы не перестаем распределять эти данные в агрегированном виде нашим партнерам — белорусским и международным правозащитным организациям, — рассказывает Сергей. — Помимо этого, мы ведем анонимизированную информацию по судьям — то есть ту, в которую не включены личные данные потерпевших. Она используется командами правозащитников из белорусских диаспор — у нас есть контакты в Великобритании и Швеции, — которые изучают статистику нарушений при проведении судебных разбирательств. Также данные по судьям автоматически передаются платформе «Зубр» в их тематический проект.

Насколько я знаю, эта информация используется дальше как минимум для валидации санкционных списков — но мы этим напрямую не занимаемся. Прежде всего мы позиционируем себя как агрегирующую правозащитную платформу.

Сергей отмечает, что собранная информация с согласия человека передается партнерам проекта, а именно: By_Help, Probono, лишенному регистрации правозащитному центру «Весна», Международному комитету по расследованию пыток в Беларуси и некоторым СМИ.

К примеру, в 95 случаях инициатива By_Help помогла выплатить штраф, в 699 — была оказана юридическая помощь от Probono.by. Кроме того, «Весной» и Международным комитетом по расследованию пыток было проведено 370 углубленных интервью по пыткам (еще 500 — в работе).

Юридическая помощь. Источник: проект 23.34
Юридическая помощь. Источник: проект 23.34
Помощь с выплатой штрафа. Источник: проект 23.34
Помощь с выплатой штрафа. Источник: проект 23.34

Вдобавок обработанная аналитика также поступает правозащитникам — вплоть до Комитета против пыток ООН.

При этом Сергей подчеркивает, что платформа агрегирует все случаи — даже те, которые, по нынешним меркам, могут считаться «легкими»: вроде штрафа вместо ареста или отсутствия физического насилия при задержании. Важна каждая история, ведь она может послужить недостающим кусочком пазла.

— Если же говорить про долгосрочные результаты, то каждая история создает общую картину, — продолжает собеседник. — Допустим, есть некий судья, который не допустил на процесс адвоката или судил по видеосвязи. Он связан некими ниточками с 15 людьми. Один из них — силовик, который применил физическую силу при задержании трех человек и на двоих составил протокол. То есть строится такая страшная вселенная, свой мир, где все связано, и мы хотим провести по нему «экскурсию».

Для любого, кто занимается проблемой пыток и, надеюсь, в перспективе — проблематикой расследования преступлений, такого рода вселенная будет инструментом, аналогов которому пока просто не существует.

Есть и другая причина, почему стоит заполнить анкету. Как пояснила нам юрист-международник, правозащитница Евгения Андреюк, правозащитные и международные организации не могут действовать, не имея всей информации.

— Иногда, чтобы сделать какие-то выводы или просить международные организации о более активных/дополнительных мерах, нужно показать, что существует некая системность, — говорит Евгения. — А показывать системность можно, только если есть некое агрегированное количество данных.

Чем больше у правозащитников данных, тем больше обоснованы наши претензии и требования. Например, благодаря 23.34 у нас есть данные, что в 90% случаев показания сотрудников в судах были «неправдивы», и это очень большая цифра, учитывая выборку в 5,5 тысячи человек.

Да, если конкретному человеку не нужна помощь, ему может ничего и не дать то, что он заполнил анкету. Но зато в общую картину каждое такое заявление привнесет очень многое.

На вопрос, что они намерены делать, если проект признают экстремистским ресурсом, Сергей ответил следующее:

— Мы не обладаем никакой информацией, которой не обладали бы силовые органы или судебная система. Наша задача — сказать пользователям, что если им надо, мы можем передать их данные в агрегированном виде или напрямую партнеру. Мы делаем эту техническую часть, но не собираем и не сохраняем информацию, которая бы не являлась гласной и публичной.

Поэтому мне сложно представить, за что наш проект могут признать экстремизмом. Но если вдруг это произойдет, то на помощь придут все те же стандартные средства — VPN и двойная аутентификация.

-40%
-40%
-10%
-25%
-50%
-30%
-5%
-15%
-10%
-7%